Есть такие дела, для осуществления которых нужен особенный человек. Хошепу было невероятно приятно, что особенным на сей раз избран именно он. Служка плюнул на большой палец и провел им по копыту Шеду. Глянул — палец оказался чистым. Тоже достойно выполненная работа!
— А ты что бездельничаешь? — раздался скрипучий голос Нинурта-апше-ха-диша. Когда он успел подкрасться? — Вытер Шеду, так беги подметать пыль с дорожки! Десять шагов царя не должны быть омрачены!
— Да, господин, — Хошеп низко склонился перед стариком и был вознагражден зуботычиной.
— Не тяни время поклонами! Работай!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Мои поздравления, — Вебер горд до неприличия, и мне просто необходимо польстить его самолюбию, — это действительно храм Нинурты. Видите эти барельефы?
— Кто на них, Шем? — англичанин надел свои нелепые очки и пытается теперь разглядеть стёртые беспощадным временем изображения. Если б я не знал заранее — кого изобразили мои предки, я бы и сам потратил уйму времени на их понимание. Может быть. Впрочем, Веберу стоило немного помочь.
— Это Мардук, — я смахиваю пыль с изображения царя богов, — А вот тут царь, ему Мардук протягивает символы власти. Полагаю, по времени подходит Синаххериб. Или Асархаддон. А вот здесь — сам Нинурта: видите, его вырезали с особой тщательностью.
— Да-да, теперь я вижу, — кивает англичанин и громко кричит, подзывая своих друзей.
Я тактично отхожу. Пусть этот недотепа потешит свое самолюбие. Пока. Я-то знаю, что мы с ним ищем несколько разные вещи. Кальху хранит множество секретов. И о некоторых из них англичанам знать не положено. И особенно — Веберу.
Иракцы, привезенные для раскопок, столпились вокруг большой колонны, о чем-то ожесточенно споря. Они вызывают у меня чувство омерзения. Неужели эти собаки успели забыть, насколько древней и славной была эта земля? Их земля. Хоть в их жилах чистая кровь моих предков была обильно разбавлена нечестивой кровью арабов и курдов, память поколений убить нельзя. Я не позволил убить свою. Наверное. Кто знает? Может быть, ты и не похож на древних ассирийцев, Шем, но ты не похож и на этих жалких тварей, слизывающих деньги и сало с английских пяток. Они не помнят даже имени своего прадеда, ты — можешь назвать представителей пятнадцати поколений своих предков. Они покоряются сильным, ты — птица свободного полета. В конце концов, они даже не помнят имен спящих в этих песках богов. Ты же знаешь, что боги не исчезают. Боги все еще здесь. Коснись их рукой. Я — коснусь.
Ладонь скользит по шершавому камню. Я знаю, что некогда этот камень был копытом статуи Шеду, охранявшего храм ныне забытого бога.
— Ты слышишь меня, Шеду? Я вернулся.
— Что ты там бормочешь, Шем? — Вебер… Как не вовремя! — Пора посмотреть, что там внутри. Командуй нашим арабам, чтобы готовили лопаты!
— Сию минуту, — я склоняю голову, обозначая повиновение. Прости меня, Шеду, но покой храма придется нарушить. Но не просто так. Я знаю — зачем. Может быть. Но если не я — то кто знает?..
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Великий царь Синаххериб готовился к церемонии. Его борода была уже аккуратно завита во множество колечек и подкрашена лазурью. Брови и длинные волосы царя рабыни подвели хной, чтобы скрыть седые волосы, уже начавшие пробиваться в буйной гриве правителя Ассирии и Вавилона. Но, несмотря на седину, Синаххериб не казался стариком. Его мощное, натренированное десятками военных походов тело пока еще отказывалось сдаваться на милость неизбежной старости, а глаза горели яростью и решимостью. Владычице Эрешкигаль пока еще было рано засматриваться на царя. Хотя смерть от старости — не единственная смерть, верно?
Синаххериб жестом прогнал рабынь, проводил их взглядом, отметив упругие ягодицы и стройные ноги молодых женщин. Царь любил женскую красоту. Он вообще многое любил в этой жизни, и, возможно, именно поэтому старость пока не могла подобраться к нему и обхватить корявыми руками его шею. Женщины, кровь, битвы, вино, красоты дальних стран. Ради этого стоило возблагодарить богов за отмеренную судьбу и предстать перед ануннаками с высоко поднятой головой.
Сегодняшний день должен был начаться с десяти шагов. Десять шагов до статуи Нинурты, десять благодарностей и десять молитв великому богу, хранящему Кальху. Синаххериб более всех чтил Мардука, но понимал, что без поддержки всех пятидесяти старших богов ему не будет удачи. Значит, и жертвы потребны каждому из пятидесяти.