— Величайший, все готово, — это жрец. Царь не помнил его имени, но знал, что он главный здесь, в храме Нинурты.
— И я готов. Вели рабам нести жертвы к статуе, — сказал Синаххериб, — а я последую сразу за тобой.
Жрец склонился в земном поклоне и, пятясь задом, скрылся с глаз царя. Синаххериб взял в руки свою высокую корону, пристроил ее на голову, поправил длинные складчатые одеяния и вздохнул, обращая мысли к великому Нинурте. Скоро он сделает свои десять шагов.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Горько было смотреть на то, как иракцы орудуют своими тяжелыми лопатами внутри храма бога. Великого бога. Они расшвыривали песок, расчищая дорогу ко внутреннему храму, совершенно не заботясь о тех реликвиях, что могли лежать здесь, засыпанные и всеми забытые. Не лучше оказался и Вебер со своими английскими друзьями. Они не только не пытались остановить иракцев, но еще и торопили их. Всячески. Неужели эти «археологи», как они себя сами именуют, не понимают, какой вред могут нанести? Впрочем, чего говорить о них, если даже со своими рабами-иракцами они общаются через переводчика. То есть, через меня. Неграмотные, неграмотные, лживые люди! Прикрываются идеей раскопок — и сами же эту идею оскверняют. Горе тебе, Шем! Ты живешь в неправильное время. Но ведь время тоже можно поправить, так? Не все время, но время одной, отдельно взятой экспедиции — точно. Именно этим я и должен заняться в самое ближайшее время.
Вы, наверное, можете счесть меня безумцем, если я расскажу, что мне, собственно, придется делать. В Англии для таких, как я, даже слово есть — «маньяк». Одно из немногих западных слов, которые мне нравятся. Мания, мания. Маньяк. Я — маньяк? Кто знает? В любом случае, мания у меня точно есть.
Англичан в нашей группе всего четверо. Включая Вебера. Да еще шесть иракцев. И я. Проводник пустынь, переводчик с арабского. Наемный знаток древних культур и современных обычаев. Незаменимый и незаметный человек. И маньяк, но об этом никто пока еще не знает. Ах да, совсем забыл — я еще и верующий. Вот только моя вера вряд ли понравится вам. Иракцам она уже не нравится, ведь они не видят меня ежедневно преклоняющим голову перед Аллахом. Для них я кафир, неверный, нечестивый человек. Как и они для меня. Англичане, впрочем, еще глупее: они даже не поняли, что я не принадлежу к религии полумесяца. Тем хуже. Для них.
Я закрываю глаза и вспоминаю слова древнего заклинания. Они мне пригодятся сегодня.
… Эрешкигаль принеси дары мира живых, недоступного ей, Инанне украшения принеси, в напоминание об умершем любовнике, Нинурте быка принеси, Сину — золото.
Великий Мардук приказывает принести лишь жизнь…
Отвратительно звучит — и на арабском, и на английском. Но в мыслях я прочел заклинание на давно умершем языке. Языке моих богов. Заклинание о жертвах, так оно называется. Мне рассказал его отец, ему — дед, и так далее. Каждый мужчина нашего поколения должен принести жертвы всем великим богам. Я старался. Остался лишь Мардук.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Хошеп прекрасно знал значение каждого из десяти шагов царя. И настолько же хорошо знал, почему Синаххериб не должен сделать последний, десятый, шаг. Его отец рассказывал ему об истинных причинах того, что должно свершиться, ему рассказывал его отец, а того, кто впервые узнал страшную тайну, не знал никто и никогда.
Служка скорчился за ногой Шеду, высматривая в пестрой процессии, занимавшей все пространство внешнего храма, царя. Правая рука Хошепа сжимала кинжал, доставшийся ему от отца. У кинжала было имя, но юноше запретили не только произносить его вслух, но даже поминать мысленно. Чтобы ненароком не подумать об истинном имени оружия, Хошеп прокручивал в голове значения десяти шагов царя.
Первый — для процветания,
Второй — для войны,
Третий — для плодородия,
Четвертый — для мужской силы,
Пятый — для мудрости,
Шестой — для сыновей,
Седьмой — для Нинурты, хозяина храма,
Восьмой — для Ану, неба,
Девятый — для Эа, воды,
Десятый — для Мардука.
Мардук. Принимающий жертвы. Царь богов. Никто не знает, почему именно род Хошепа должен раз в поколение задабривать жертвой грозного бога войны. Не знает и Хошеп. Но он выполнит свою задачу.
Служка тенью скользнул во внешний храм, стараясь затеряться в процессии. Змеей вертясь между людьми, он уверенно пробирался к внутренней части храма. Синаххериб уже должен был приготовиться к десяти шагам.