Жрец не может ответить ему, поскольку его язык лежит в стороне, вырванный изо рта, а сам он висит головой вниз на воротах дворца, и последние мгновения жизни уже утекают прочь, словно вода в оросительных каналах. Рядом со старшим жрецом висят все слуги и рабы храма Нинурты.
Хошеп хочет пошевелиться, хочет извиваться на своей веревке, но силы уже покидают его. Мардук не дождался жертвы, а, значит, все потомки Хошепа будут прокляты. Род не прервется, и бродить ему по земле, из поколения в поколение, выискивая жертвы для могучих богов, да только сравнится ли любая другая жизнь с жизнью великого Синаххериба?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Теперь встаньте прямо, мистер Вебер, и не делайте больше шагов, — моя ладонь вспотела от волнения. Или не от волнения. Но пистолет держать уже тяжело. Я опускаю его и достаю жертвенный кинжал.
Вебер тяжело дышит и продолжает что-то шипеть в мой адрес. Но десятый шаг — шаг Мардука. Я перехватываю кинжал за лезвие и медленно заношу ногу через порог внутреннего храма.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Мардук, царь богов, победитель Тиамат, — слова на древнем языке шелестят в воздухе храма, который два тысячелетия не слышал благословенной речи моих предков, — жертва твоя да будет угодна тебе, деянья мои да будут угодны тебе…
Я с силой топаю ногой, продавливая мягкий песок и обозначая шаг Мардука, и кинжал срывается с моих пальцев. Ругательства Вебера обрываются на полуслове, когда острие пробивает ему шею. Англичанин неловко взмахивает руками, точно подбитая камнем ворона, и падает на колени. А потом — лицом вниз. Наверное, он даже не понял, что произошло. Скорее всего, не понял. Хотя не мог не ожидать такой развязки. Или мог? Уже неважно. Я тоже опускаюсь на колени, погружаю ладони в песок и касаюсь пола лбом. В моих ушах звенит голос Мардука. Именно его. Точно. Я не знаю, что он говорит, ибо смертным нельзя понимать богов. Но я чувствую, что он доволен.
Может быть, я — последний, кто приносит Мардуку жертву. У меня нет детей, а о моем брате я не слышал ничего уже долгие годы. Искупит ли наше племя вину перед забытыми богами? Я не знаю. Не могу знать. Я сделал все как надо. Мои предки могли бы мной гордиться. Наверное. Кто я такой, чтобы утверждать точно? Никто. Пыль и песок в руинах храма Нинурты. Я поднимаюсь, иду к трупу Вебера и выдергиваю кинжал из его шеи. Вытираю его об одежду убитого и бережно заворачиваю в тряпичный чехол. Может быть, у меня все-таки будет сын? Или я встречу кого-то, достойного принести богам жертвы в следующем поколении? Почему-то мне хочется в это верить. Наверное. Потому что кое-что в этом мире явно не заслуживает того, чтобы взять — и кончиться. А вы как считаете?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Альберт Гумеров
Дневник охотника
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«Долгое время меня привлекал образ Песочного Человека — демона, который пришивает глаза жертв к подкладке плаща. А поскольку делать Песочного Человека центральным персонажем — банально, решил намешать в рассказе несколько историй в обрамлении современной действительности».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Небо цвета синяка трехдневной давности настроения не улучшало. На душе и так было паршиво, и каждая мелочь, даже самая несущественная, била по нервам, как по натянутой струне. Спецовка неудобная, синтетическая ткань липнет к телу, мелкий дождь попадает за шиворот, да еще этот цвет неба дурацкий…
Завалить урода было делом нетрудным. Гораздо сложнее оказалось спрятать тело. В итоге я решил убить даже не двух, а трех зайцев — и самолюбие потешить, и ментов по носу щелкнуть, и избавиться от бесполезного куска мяса.
Главное в таких случаях — правильно обработать тело. Просто засунуть в пакет и закопать можно только где-нибудь на пустыре или в лесу… Словом, — в месте, где вероятность, что на могилку кто-нибудь наткнется, приближается к нулю. Я же закапывал бренные останки в самом центре города, неподалеку от мэрии, а тут уже нужен особый подход. Закапывая тело, надо учитывать, что спустя некоторое время оно раздуется, а значит, земля вспучится и, скорее всего, вскроется, и оттуда пойдет неприятный запах. Собственно, тогда-то тело и обнаружат.
Мне это совсем ни к чему. Технически выполнить необходимое несложно. Тело вскрывается от шеи и до паха, ступни дробятся. В конце руки от запястья и голова отделяются из соображений перестраховки — вдруг тело всё-таки обнаружат. Без кистей и головы — это даст мне чуть больший запас времени до того, как личность жертвы установят.