— Хотите пирожки с мясом? — спокойно, как ни в чем не бывало, спросила хозяйка. Меня передернуло, а старуха в кресле на колесах рассмеялась. — Ах, да! Вы же впервые здесь.
— А что? — спросила моя жена. — Есть такие, что решают не раз пройти через это кошмар?
Старуха нахмурилась с притворной строгостью:
— Ну-ну, дорогая! Не надо так говорить о нашей почтенной, веками чтимой традиции. Вы приехали сами, зная, что здесь происходит. Теперь, пока Святой Покровитель в городе, ворота будут заперты — и никто из наших гостей не уедет. Может быть, Святой Покровитель вас и не встретит. Может быть, вы сумеете победить — хотя пока такого не случалось. Вы можете даже прятаться от него! Словом, у вас есть выбор. Но, приехав сюда, вы заключили соглашение — так чему вы теперь удивляетесь? Вот вы, милочка, бывает ведь, заключите соглашение, которое вам не по вкусу? Мало ли, чего захотят мужчины…
Девушка выпустила из рук очередной шарик и улыбнулась — холодной, обнажившей мелкие острые зубки улыбкой.
— Вопрос не в том, чего он хочет, — сказала она. — А в том, сколько он готов заплатить. Пока цена оговорена, и он не пытается получить что-то сверху — все идет, как идет. Но если он переходит границы… Уверяю вас, мы, продажные женщины, умеем постоять за себя.
Наша хозяйка только улыбнулась в ответ.
— В любом случае, как бы вы ни решили провести последующие несколько дней, вам понадобятся силы. Советую поесть как следует.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
После завтрака мы решили сходить на пляж — вряд ли Святой Покровитель нападет на нас в толпе. К тому же, морская вода — сама по себе лекарство. Плывешь — размеренно, гребок за гребком, закрыв глаза — и, неожиданно оглянувшись, понимаешь, что, мерно качаясь на волнах, заплыл гораздо дальше, чем думал. В этот момент самое главное — не удариться в панику, а все так же размеренно плыть, но теперь — обратно. И, когда ты доплывешь и вылезешь на теплый песок, облегчение и усталость заставят все заботы отступить. К обеду мы вернулись, перекусили чем-то, купленным по дороге, и решили поспать: местные всегда так поступали, укрывшись за ставнями и шторами от зноя. Мы нашли эту привычку разумной.
Но из прохладной дремоты нас вырвал истошный крик.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Ей зашили рот — видимо, чтобы она не кричала от боли. Оглушили и… Странно, что нитка выдержала, не дала ей заорать во все горло, когда она очнулась.
Убийца взял ее — ту девушку, которая говорила, что умеет постоять за себя — и насадил на кол.
На тот высокий деревянный кол у дверей гостиницы. Святой Покровитель, насадив девушку так, чтобы острие вышло далеко из горла, с мрачной иронией прибил сверху табличку, торчавшую на этом столбе и прежде. «Сдается внаем» — гласила надпись.
Конечно, теперь табличка казалась шуткой, но смеяться никого не тянуло. Ее парень, тот, что оплатил услуги и притащил девушку в этот проклятый город, блевал в кустах неподалеку. Это он и кричал — когда проснулся от полуденной дремы один и выглянул в окно.
Вокруг потихоньку собирались зеваки из соседних гостиниц, стражники, горожане, а я стоял и смотрел, как тело снимают со столбика, стараясь не дать ему развалиться на части, и думал о том, что она чувствовала, умирая. В какой момент ее дикая боль ушла? Когда кол входил в ее чрево, а тело осело под собственной тяжестью? Или позже, когда кол прошел дальше и раздирал уже внутренности, прорываясь наверх, ко рту? Я надеялся, что она умерла быстро, оставив палачу насладиться лишь зрелищем поруганного тела, но не муками обитавшей в нем души.
Следствия не будет, так как всем понятно, что произошло — приехав сюда в это время, девушка сама отказалась от защиты закона. Святой Покровитель мог убить ее безнаказанно — и именно это он и сделал. С холодной уверенностью я осознавал, что с нами он может сделать то же самое. Каприз жены заманил нас обоих в ловушку.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Мы сидели в кухне — слишком обессиленные, чтобы попытаться уйти к себе, слишком потрясенные, чтобы понимать хоть что-то. И тут в кухню ввалился тот самый парень…
Наверное, будет не правильно назвать его вдовцом? Он явился не один, а с девушкой. Но — какой?!
Подобных мы видели возле рынка — издалека, у куч отбросов, где они рылись. Нечесаные волосы, бледная, нездорового цвета кожа и одежда, состоявшая из слоев непонятно каких одеяний, чудом еще державшихся вместе.