Хозяин клуба, безусловно, пытался обыграть красивое название, однако, ни черта у него не получилось; разве бестолково расставленные фонтанчики с мраморными дельфинами могут навевать мысли о морях? Скорее, об отдыхе в советском санатории. Единственным удачным решением дизайнера было разместить в проеме стены большой аквариум с морскими рыбами. Володя любил рассматривать, как снуют туда-сюда эти причудливые яркие создания.
Наконец, свет погас. Музыканты заняли свои места. Вслед за ними на сцену поднялась женщина в узком сером платье, сверкающем, как рыбья чешуя.
Афина!
При ее появлении у Володи мгновенно пересохло в горле. Кто-то громко чихнул, раздались редкие хлопки. Певица подошла к микрофонной стойке. Красномордый мужик лет пятидесяти что-то шептал на ухо своей молодой спутнице, девушка хихикала с довольным видом. Тетка в синем платье с неприлично глубоким декольте громко болтала по мобильному.
Володю это бесило. Как он могут так нахально вести себя в присутствии его богини?!
Афина стояла, не обращая внимания на шум. Потом прикрыла глаза, как делала каждый раз перед тем, как запеть. Зал перестал существовать для нее; слушатели — превратились в обитателей чужого мира. Отделяющий сцену от зала небольшой порог был границей, ведущей в другую вселенную — чарующую, безмолвную и безлюдную. Это и пугало, и влекло одновременно.
Володя почувствовал пристальный взгляд холодных синих глаз. Она смотрела прямо на него. Афина приподняла края губ в улыбке. В ответ Володя расплылся глупой ухмылкой. Повернувшись к музыкантам, Афина кивнула.
Бородач клавишник коснулся инструмента. Начатую им печальную мелодию поддержал скрипач. Зал постепенно затих.
Вступление было долгим и пронзительным. Афина стояла неподвижно.
Когда, наконец, она запела, тетка в синем выронила мобильный. Красномордый мужик, безуспешно пытавшийся подкурить сигарету, выронил ее в пепельницу и заворожено уставился на сцену, отвернувшись от своей подружки.
Глубокий и холодный, как океан, голос Афины пробирал до костей. Володя не знал языка, на котором она пела — певучий и мелодичный, он, казалось, вообще не имел отношения ни к одному земному наречию. Он был из другого мира.
Музыка стихла. Володя открыл глаза. Посмотрел на часы — прошло сорок минут. Ему же казалось, что всего несколько мгновений…
Закончив выступление, Афина, не удостоив слушателей ни прощанием, ни благодарностью, покинула сцену. К Володе подсел знакомый — Валентин Павлович. Мужчины пожали руки.
— Ну, как вам выступление? — спросил знакомый. — Больше получаса пела без остановки!
Володя потянулся к вороту рубашки — ему вдруг стало жарко.
— Как всегда отлично. Но мало! — расстегнув верхнюю пуговицу, ответил он.
Валентин Павлович понимающе кивнул, достал из кармана брюк пачку сигарет, закурил, и доверительно склонившись к Володе, сказал вполголоса:
— Я тут, кстати, пытался что-нибудь откопать про нашу любимицу.
— И как? — полюбопытствовал Володя.
— А никак. Ни адреса, ни имени, ни возраст — ничего не удалось узнать. Хотя кучу связей задействовал.
— А так вообще может быть?
— Честно?.. Понятия не имею.
— Странно, — промолвил Володя. Признание Валентина Павловича подстегнуло его решимость — он должен узнать больше о ней. Приблизиться. Посмотреть в глаза…
Он просто не был полностью уверен, что готов на этот шаг.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Первое же появление Афины всколыхнуло в городе всю местную богему и творческую интеллигенцию. На певицу посыпались многочисленные предложения: выступить и на других площадках, дать интервью для радио и газеты, участвовать в утренней телепрограмме… Ответа никто не дождался. Певица хранила строгое молчание. Но по-прежнему дважды в неделю выступала в «Шуме прибоя». Делать студийные записи Афина категорически отказывалась — по неизвестной причине. Получалось, что услышать ее можно было только на концертах. И никакие письма и просьбы поклонников так ничего и не изменили в этом.
Быстро поползли слухи: кто-то утверждал, что Афина — калека, и ловко прячет свое уродство, не показываясь на неподготовленных площадках.
Особой популярностью пользовался слух о ее связи с владельцем клуба, которого многие считали «голубым». Втихую судачили и о происшествии с Алишером Мирзояном — владельцем крупной горнодобывающей компании. Молодой Мирзоян, прибыв из Армении в самом начале девяностых, сразу нашел себе достойное занятие — рэкет. Злоба, жестокость и звериная хитрость помогли ему высоко подняться в криминальной иерархии города. Но пережив два неудачных покушения, Алишер решил не испытывать судьбу и легализовался. Заручившись поддержкой областных чиновников, он захватил контроль над одним из самых доходных предприятий. Но даже приобретя высокий статус и общественное положение, Мирзоян не избавился от старых привычек.