— Нельзя, чтоб она сбежала. Не в игрушки играем…
Володя плеснул себе в стакан бренди. Мысли у него путались.
— Что предлагаешь делать? — спросил он.
— Синий пусть отлежится недельку, присмотрит за девкой, пока все не утихнет. А потом отправим его куда-нибудь в теплые страны. Если нужно — сделаем новый паспорт. Посмотрим по обстоятельствам.
Голос Петровича звучал буднично и спокойно, будто он каждый день занимался подобными делишками. Обливающийся потом Володя нехотя ему позавидовал.
— Что она там?.. Афина? — спросил он, отхлебнув бренди. — Психует?
— Молчит. Как рыба об лед. Ни звука не издала. Говорю — странная баба. Очень странная. Ладно, шеф, ты извини. Пойду-ка я тоже дерябну стаканчик, да домой поеду. Вызвал в помощь Синему надежного пацана. Они там последят за девчонкой. А я на связи буду.
Володя кивнул. Тяжело плюхнулся в мягкое кресло. В душе угнездились два чувства: удовлетворение от осознания того, что он вскоре увидит свою богиню и страх от понимания, что ставки резко выросли.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Он решился на встречу только через три дня. «Пусть у нее шок сперва пройдет, — думал он. — А там и разговор легче получится».
Отпустив на выходной своего личного водителя, Володя сам сел за руль, что делал крайне редко. Почти на час задержался в дорогом цветочном магазине, выбирая подходящий подарок для Афины. Выбрал белые розы с красными прожилками на лепестках.
Пока что ему везло. СМИ сообщили только об убийстве молодого человека во дворе жилого дома — о похищении певички не было ни слова. Петрович осторожно прощупывал почву по своим каналам, на случай, если вдруг объявятся какие-то нечаянные свидетели.
К загородному дому он подъехал уже в темноте. Петрович поджидал его у ворот.
— В Багдаде все спокойно, — буркнул он, — Иди к своей подружке, герой — любовник.
Войдя в дом, Володя поднялся по лестнице, на второй этаж, вставил в замок ключ и открыл дверь.
Афина сидела на кожаном диване в просторной гостиной, читала книгу с яркой обложкой. На появление Володи она не обратила ни малейшего внимания. В доме царила мертвая тишина.
Володе сделалось неуютно. Он неуверенно приблизился к певице. Только сейчас он мог разглядеть ее в мельчайших деталях. Вблизи Афина выглядела заметно старше, чем на сцене, хотя лицо ее было безупречно гладким, без единой морщинки. Старили лишь глаза — переменчивые, глубокие — то ли темные, то ли светлые, даже это — и то не разберешь… Длинные волосы лежали на плечах, собранные в толстую косу.
Володя ощутил легкое разочарование — певица предстала перед ним… Слишком обычной. Не такой он видел ее в своих фантазиях. Он с трудом выдавил из себя фразу:
— Здравствуй. Что читаешь?
Афина подняла глаза и — не ответила. Переменила позу, закинув ногу за ногу, и снова уткнулась в книгу.
— Меня Володя зовут, — сказал он и протянул ей розы.
Снова взгляд и молчание.
Володя продолжил задавать вопросы; говорил, что ему нравится ее творчество, рассказывал, как он мечтал с ней встретится. Объяснял, что он в курсе о том, что случилось с ее молодым человеком, и искренне сожалеет… Все попытки вести разговор разбивались о стену молчания. Тогда Володя присел на диван и коснулся плеча Афины. Его будто ударило током, а в ушах зашумело.
Женщина отложила книгу и взглянула прямо на него. В ее глазах Володя увидел пенящиеся, бурные морские волны, огромный опыт и свет позабытых знаний. Этот взгляд не мог принадлежать простому человеку. В груди расползлось вязкое, противное чувство. Страх.
Женщина изучающе смотрела на Володю, а ему хотелось выть от ужаса. Со всех ног убежать куда подальше. Будто прочитав его мысли, Афина улыбнулась.
Володя отстранился и, спотыкаясь, покинул комнату. Сойдя с лестницы, он побежал. Не прошло и минуты, как он запрыгнул в автомобиль.
Тем временем Афина вернулась к своей книге; букет белых роз остался лежать на полу.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Все последующие дни Володя не мог закрыть глаза, не мог расслабиться. Он снова и снова прокручивал в своих мыслях эту картину встречи с Афиной. Уснуть не помогало даже снотворное. Бесцельно он бродил по квартире, старался отвлечься от того груза, что неожиданно свалился на его плечи. Пробовал работать, разбирая бумаги, но — тщетно. То и дело в мозгу проскальзывал образ бьющихся о камни волн, сырой пещеры, в гудящей тишине которой нельзя расслышать собственных шагов.