⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Леонтьев провел лейтенанта в гостиную. Там в луже воды лежали два трупа — полный мужчина с очень дорогими часами на руке — его лицо приобрело синюшный оттенок, губы и веки были словно изглоданы рыбами. Глаза отсутствовали. Из груди второго мертвеца торчал кухонный нож, загнанный в сердце по самую рукоять.
— На каждом теле — следы порезов от ножа, синяки, гематомы, — словно бы удивляясь собственным словам, рассказывал участковый. — Жесткий махач они тут устроили. Мутузили, видать, друг дружку до полного помрачения. Этот вон, — Леонтьев кивнул в сторону толстого покойника — убил своего дружка, а потом самого его… Утопили… Так выходит. Только убей Бог — не пойму: откуда вода-то?!
Карпухин осмотрел мертвецов. Оба — хорошо одеты, одна только обувь — раза в четыре больше стоит, чем вся его месячная зарплата. Но что особенно смущало: состояние трупа толстяка. Выглядел он так, будто пару недель пролежал под водой. Но тогда зачем вкладывать утопленнику в руки свежие розы?
— Не повезло тебе, лейтенант, — Леонтьев сочувственно подмигнул Карпухину. — Стопроцентный глухарь попался! К гадалке не ходи.
Лейтенант вздохнул.
— И не говори. Мало мне будто… Вот вчера певицу известную убили в ее гримерке. Фанат. Ее пристрелил и себе башку с близкого расстояния раскурочил. Вроде как картина ясная. Ан нет! Пока бумажки оформляли, труп этой певички из морга исчез. Представляешь?! И единственный этому свидетель — санитар в морге — с глузду съехал: дрожит, слюни пускает, в полном неадеквате. Какой с ним разговор? В психушку отвезли. Вот как хошь, так и веди следствие!
Леонтьев кивнул.
— Да-аа. Чего только на этом свете не бывает… Или на том. Кто его разберет?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Алексей Жарков
Стадия размножения
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«Вам же снятся страшные сны? Один такой приснился мне. Под самое утро, зимой, в темноте. Ко мне в сознание забрался один урод, в каком-то смысле — вампир, только очень извращенный…»
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Денис спустился в подсобку — проведать рабочий холодильник, где в желтоватом мраке хранились бутерброды и зеленела огромная бутыль самогона. Но пить в душной и прокуренной подсобке не хотелось. Он перелил немного мутной жидкости в литровую банку и понёс наверх, на пятый, где из старых развороченных стульев собрал тахту и стол, а под табуретку приспособил погрызенный крысами ящик с какими-то безымянными таблетками. Проходя мимо зеркала, втянул живот, надул грудь и, сложив пальцами пистолетик, щелкнул языком. Глядя на своё отражение, подумал: «Ну и дуры вы, девки, такой парень!». А затем, уже поднимаясь по лестнице: «Хоть одну бы сейчас, хоть какую… вот же отстой».
В это пыльное место судьба занесла его после побега из армии, где Денис оказался, будучи отчисленным со второго курса института. Правда, сбежав от дедовщины, он не вернулся домой, боясь справедливого гнева отца, а обратился за помощью к его другу, которому во времена институтских семестров не раз помогал с компьютером. Тот разозлился, но всё же выручил — устроил Дениса в свой огромный и наполовину секретный НИИ, вроде бы в охрану. Теперь благодетелю надо было подёргать старые связи, чтобы не осталось никакого дезертирства, а был перевод в приписанный к НИИ взвод охраны. И пока друг отца нащупывал нужные ниточки, Дениса записали подсобным рабочим, поручив расчищать от завала огромный пятый этаж старого лабораторного корпуса.
Денис не боялся тяжелой работы, но в промежутках между делом отчаянно скучал по женщине. Сделав глоток из банки с мутным самогоном и закусив ледяным бутербродом, он запустил руку в штаны, вытянул пенис и принялся внимательно его разглядывать. По организму разливалось алкогольное тепло и спокойствие, но даже несмотря на это, и уже в который раз, собственный член показался ему непростительно мелким, и вообще каким-то невыдающимся, не соответствующим его соблазнительной внешности. Одним словом — серость, а не член. В завале мусора под стеной зашуршало.
Денис швырнул туда подобранный с пола кусок кафеля, и попал плиткой в самый угол, где стена сходилась с полом. За треском и хрустом оттуда раздался отчаянный писк.
— Да заткнитесь вы! — заорал Денис.
Он взял швабру и подойдя ближе, раздвинул картонки и доски. Плитка, брошенная им совершенно наугад, точно пуля, отправленная в небо, во что-то всё-таки попала.