— А где… — удивлённо спросил Денис.
Валька не отвечала. Она схватила ртом воздух и онемела.
— Эта… ну… была здесь вчера…
— А? — удивлённо выдохнула Валька.
— Ну, эта… с родинкой.
— Инна Фёдоровна? — шепотом спросила Валька.
Денис задумчиво облизал губы. Причем здесь вчерашняя уродина? Перед ним лежала та самая девушка в тёмной мини-юбке и кремовой блузке с широким вырезом… Она лежала перед ним на спине, хлопая огромными серыми глазами и едва дыша. С пятого этажа лицо её выглядело круглее, но сейчас она даже симпатичнее. Пышная грудь. Голые коленки почти сомкнуты, а между ними и юбкой — заманчивый треугольник. Зовущий, призывающий. Валька поймала его взгляд и, тихо ойкнув, поджала коленки. В голове у неё всплыла подсказка из книги — «не кричи, насильника это заводит, тяни время». Дрожащими губами Валька спросила:
— А в-вас как, — сухо сглотнула, — зовут?
Денис промолчал, вместо ответа он выпустил из рук одуванчики, распахнул пиджак и схватился за ширинку.
— Мамочки, — пролепетала Валька, — ой, мамочки.
Спустив штаны, он произнёс:
— Зацени.
Его член напомнил Вальке крысу: у основания розовели замшевые ушки, ниже висели сморщенные мешочки, один ниже другого, переминались внутри коричневой кожи. Почуяв открытое пространство и свет, пенис проснулся, зашевелился, разбух и приподнялся, и очень скоро окреп, но не встал колом, как это обычно бывает, а начал шевелиться и ёрзать, извиваясь. Крайняя плоть раздвинулась, и перед изумлённой Валькой появилось нечто еще более странное. Оно вылезло осторожно, неторопливо, точно озираясь или принюхиваясь, красное и гладкое, напитанное горячей кровью. Оно становилось больше и жилистей, раздалось в стороны и сделалось толщиной сначала с Валькино запястье, а затем почти в её шею. Девушка побледнела. Расправляя усики, перед ней открывалась зубастая пиявочная пасть. Валька увидела эти тонкие, полупрозрачные усики, похожие на щупальца кальмара, и обмякла, теряя сознание.
Денис встал на колени, разрывая, задрал Вальке юбку, раздвинул её опавшие ноги, проковырял в чулках отверстие, отодвинул в сторону белые хлопковые трусики с круглыми красными вишенками и подался к Вальке тазом. И снова он видел это будто со стороны, точно какая-то неведомая сила получила контроль над его телом и взялась командовать его ногами и руками. Сильный удар по голове прервал Алексея, и он повалился, зарывшись носом в белую и мягкую Валькину грудь.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Двигателя было почти не слышно, он гудел где-то внутри, под капотом и словно в животе, заглушаемый скрежетом гитары, уханьем барабана и визгливым лаяньем Ангуса Янга, вырывавшимся непонятно откуда. По стеклу ползли змейки дождевых капель, оставляя за собой тонкий пунктирный след. Желтый свет скакал от одного фонаря до другого, бросая в салон серые ползучие тени.
Денис сидел на заднем сиденье, завалившись на дверь. Голова разрывалась от раскатов боли, глаза жгло от самого незначительного движения, запястья и лодыжки щипало от верёвок. Между ногами у него упруго шевелилось что-то мягкое и приятное. Денис уже знал, что это. Кто это. Оно распространяло тепло и удовольствие, будто капля горячего масла, упавшая точно в пах, проникала теперь всё глубже, выше и ниже, пропитывала живот и яички приятным ожиданием неминуемого утоления похоти — рядом с ним сидела девушка. На ней были чулки в шахматный ромбик, красная глянцевая мини и белая короткая курточка с длинными рукавами и большим пушистым воротником.
— Главное, чтобы Гоха не узнал.
— Ну?
— Ну, типа Валька — его тёлочка, а мы как бы на охране, так что хрен там.
— Да уж… А ей чего?
— Ну, типа моральный сука ущерб, душевные блин страдания и вся херня.
— Очухался… — одна из торчащих за передними сиденьями лысых голов повернулась и, подмигнула, сверкнув золотым зубом.
— Ну, будет Секачу посылочка, — отозвалась другая лысая голова, — обернёт петушка по полной.
— Он целый? — первая голова качнулась из стороны в сторону.
— А то! — дёрнулась вторая.
— Уверен? Секач любит целых.
Ангус Янг заливался криком. Машина тряслась по дороге, совершала повороты, останавливалась на светофорах, летела мимо улиц и фонарей. Дождь закончился. Затем они вырулили на тёмное и узкое шоссе.
Денис пытался направить мысли в сторону поиска спасения, но голова болела нещадно, руки и ноги чесались и ныли под острой верёвкой, а пульс отбивал такты, приводившие в движения совсем неуместный в данной ситуации инстинкт.