Под фотографией стоит подмигивающий смайлик.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Стихи
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Максим Кабир
Козодои
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
шел дождь, козодои кричали в леске,
тянуло с торфяников гнилью.
аллея петляла, и дом вдалеке
надгробьем казался унылым.
и мы добровольно скакали к нему,
хранившему холод, таившему тьму
и память о красной живице,
струившейся по половицам.
и шутки смолкали, и кони пряли
ушами, я помню фронтоны
в тумане, я помню, как доктор ильин
сказал, что похожи на стоны
скрипенье порога, тяжёлых дверей.
а анна поёжилась: «право,
давайте же с этим покончим скорей»
…тот дом называли кровавым.
в нём располагался сиротский приют.
прошло, почитай, четверть века
с тех пор, как устроил побоище
тут безумный и злобный калека,
глухой никодим, что следил за скотом,
а ночью, под грома салюты
по спальням с огромным ходил молотком.
так сделался ныне заброшенный дом
могилой для бедных малюток.
и сам живодёр, как велел сатана,
а, может быть, — лютая брага,
повесился в холле, левее окна,
но как утверждают, однако
остался навеки в дому заточён.
и медиум наша сказала,
что будто бы фибрами чувствует: он
за нами следит из подвала.
нас шестеро было, и кто-то седьмой
гремел в водостоках и топал в каминной,
шуршал, притворяясь безжизненной тьмой
мышиной вознёй, паутиной.
«согласно сенеке, — промолвил ильин, —
вся жизнь — размышленье о смерти.
и что там — мы можем гадать до седин,
а можем сейчас же проверить.
живёт ли вне немощной плоти душа,
и если ты умер, то умер, и — ша?
там черви и мёрзлые склепы
иль радости божьего неба?
а что до спиритов, что в моде теперь,
не есть ли молитва христова
сама спиритизм, отпирающий дверь
посредствам господнего слова?»
«arcana coelestia», ню и дени
и кардека, и сведенборга
читали мы, чтобы себе объяснить
куда попадём мы из морга.
и анна, прекрасная анна моя
меня подхватила за локоть,
и тени густые, у лестниц роясь
нас пачкали в чёрную копоть.
шёл дождь, козодои кричали в ночи,
царапал сучок подоконник,
и мнилось, что молот, кряхтя, волочил
над нами оживший покойник.
мы сели за стол под охраной свечей,
под пристальным взором ничейных очей,
и знать о присутствии призраков чтоб,
настроил ильин спирископ.
в руке моей левой писателя кисть,
возлюбленной аннушки — в правой.
«коль есть в этом доме хозяин — явись», —
промолвил наш круг шестиглавый.
«явись и стучи, коли раз — это да,
а коль отрицание — дважды».
ильин перебил: «боже мой, господа!
смотрите!», и понял вдруг каждый
из нас, что свершилось: и вот изо рта
спирита сочится сама темнота,
та тьма, что мы издревле жаждем.
трещал спирископ, ледяная струя
трепала мне волосы, анна моя
мне стиснула руку, и слева
писатель затрясся, из зева
спирита торчал эктоплазменный столб,
эфирное тело, подрагивал стол.
и мел сам собой выводил на доске:
«шёл дождь, козодои кричали в леске,
и шесть простодушных скакали туда,
где свет это нет, темнота это да».
голодная липкая жуткая тьма
сочилась из медиума.
она колебалась, как чёрный муслин,
она разрасталось по залу.
«свершилось!» — кричал изумлённый ильин
«мы сдохнем здесь», — анна сказала.