⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Слово редактора
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Не убоюсь зла
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Знаю многих, кто не любит ужасы. «Я не понимаю, что ты в этом находишь? Ведь это — фу, гадость!»
Бывает и хуже. Когда гадостью объявляется сам любитель ужасного (практически подельником Сатаны).
Наверно, благодаря именно этим людям я все время пытаюсь разобраться: чем же так притягивают меня эти «фу, гадости»?
И каждый раз обнаруживаю что-то новое.
Например, недавно мне пришло в голову, что любовь к ужасам тесно связана с любовью к свободе.
Всем психологам известно: с помощью выдуманных ужасов люди преодолевают собственную неуверенность перед жизнью. Фантазия помогает победить реальный страх. Это первое. Второе. Большее число страхов испытывают люди с раскрепощенной фантазией — а богатое воображение расширяет рамки восприятия мира, не так ли?
Помимо прочего: любить страшное и восхищаться ужасным — означает ломать стереотипы.
Не бояться темноты, бесстрашно нырять в кошмары подсознания и, испытывая на прочность свои нервы и моральные принципы, даже в кромешной тьме не терять себя…
Разве все это не рисует нам совершенно однозначно портрет ЧЕЛОВЕКА освобожденного?
Мне всегда нравились эти слова в Библии: «Да не убоюсь я зла, когда пойду долиною смертной тени…»
Ведь это так трудно — не бояться зла. Только поистине сильный и свободный человек способен на это.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Рассказы
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Ева Рассветная
Это все, что останется после меня
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Автор о себе: «Неуправляемая филологиня, мечтала писать всю жизнь. За длинные 24 года успела поиграть на флейте и пианино, попришивать статьи к газетам, поруководить пресс-центром, поставить пару небольших спектаклей, пообучать детищ, пожить в палатке, позащищать проекты, и все это — по наитию. Однако влюбленность в печатный текст и лавры старика Кинга не давали покоя и никогда не дадут, поэтому — здесь».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Фонари почти не разгоняли ночную тьму, автобус мчался по влажному сатину дороги, не различая пути. Мимо, завывая, пронеслась ещё одна машина с мигалками. Пассажиры проводили её взглядом.
— Интересно, что случилось? Третья уже, — негромко заметила девушка в синем пальто, прижимаясь к своему спутнику.
— Вон и вдоль дороги стоят. Может, план-перехват? — предположил он, обнимая её.
И без того тусклый свет моргнул, и на мгновение салон погрузился во тьму. Кто-то взвизгнул.
— Да успокойтесь вы, замкнуло просто! — принялась увещевать кондуктор, женщина с пропитым лицом и причёской пуделя. Освещение восстановилось.
Я смотрел в окно. Жёлтые лужицы фонарей на фоне ночного неба, девятиэтажки с магазинами и ресторанами. Чахлые деревца с облетевшей листвой. Руки у меня ещё тряслись.
— Октябрьский городок! — провозгласила кондуктор. — Есть на выход?
Машин и в самом деле было много. Я за время поездки насчитал не меньше шести, и это — без стоящих на прилегающих к её дому улицах и у вокзала. Может, на самом деле план-перехват? Тогда они глупее, чем я думал.
Дома было тепло и пусто, после улицы — настоящий рай. Жалко только, что еда в нём почти не обитает. Я брякнул старый эмалированный чайник на плиту, зажёг конфорку. Вообще мне здорово повезло снять эту квартиру. Плита «Лысьва», холодильник «Свияга», скрипучий диван имени колхоза «20 лет без урожая», разрисованный кукурузными початками — что ещё нужно человеку для счастья?
Рукопись лежала на столе, больше пятисот страниц моего труда, каждая буковка исходит кровью и потом… Я собрал обрывки рецензии, стараясь не смотреть на аккуратно выведенные буквы, и не без удовольствия смыл в унитаз. Тоже мне, специалисты… Критиковать всегда легко! Сами бесталанные твари, а туда же!
Судя по предсмертным хрипам из кухни, чайник закипел. Надо быть спокойнее. Надо поесть и начинать новую повесть, сюжет уже есть. От монитора исходил холодный белый свет. Надо же, даже не выключил днём. С фотографии она всё ещё улыбалась, это заставило меня содрогнуться. Тарелка с дошираком выскользнула из рук и со звоном раскололась на части, лапша брызнула во все стороны… Не думать, не думать! Она сама виновата, сама довела меня, я не хотел!