«Ага! Вот и Белая Вдова нарисовалась!» — думаю я, а вслух говорю:
— Любопытная история!
— Да уж! — поддакивает Данила.
— Страшноватая, — говорит Женя.
— Полный трэш! — хмыкает Вадим. Он парень молчаливый, но обо всём имеет собственное мнение.
— Почему это? — спрашивает Суслов, немного обиженным тоном.
— Да потому что! — говорит Вадик. — Сами посудите, ведь бред сивой кобылы: подземная баба, раз в тридцать лет совокупляющаяся с обычными мужиками! Вот, блин, фантазия извращённая у наших предков была!
— У мифов своя логика! — дипломатично заявляет Игорь Игнатьевич.
Больше мы легенду не обсуждаем. Да и вообще, темы разговоров на сегодня исчерпаны. Съедена вся каша, выпиты вся водка и весь чай, дрова в костре превратились в угли, и мы расходимся по палаткам: я с Вадимом и Даней — в одну, девчонки — в другую, Игорь Игнатьевич спит отдельно. У него и палатка особая — самодельная, одноместная. Я забираюсь в свой спальник и через несколько минут засыпаю.
Новый день для нас начинается в восемь часов. Утро такое же холодное, пасмурное, ветреное и сырое, как и предыдущий вечер. Мы вылезаем из палаток, ёжась и кутаясь в одежду. От мысли, что надо идти к реке и умываться, бросает в дрожь.
На завтрак мы варим овсяную кашу со сгущённым молоком. И пьём кофе. Потом забираемся на катамаран, переправляемся на противоположный берег, берём фонарики (лично у меня — налобный, очень хороший, почти как у профессионалов: водонепроницаемый и ударопрочный, с ёмким аккумулятором) и отправляемся к цели нашего похода. Все мы прекрасно понимаем, что, скорее всего, нас не ждёт ничего необычного. Мы просто зайдём внутрь, сделаем селфи среди сырых каменных стен и будем потом показывать фото друзьям и подругам со словами: «А вот это мы в старинной штольне!»
Штольня как штольня: стены со следами обработки, ещё пока не исписанные любителями оставить свидетельство своего пребывания в данном месте в данный момент времени, спящие летучие мыши (прелестные создания, но девочки их боятся до визга). Наконец, мы подходим к каменной стене. Это тупик. Можно фотографироваться (со вспышкой получится неплохо) и разворачиваться. Полагаю, больше ничего интересного мы тут не увидим.
Но луч фонаря высвечивает в стене дыру. Высотой примерно в половину человеческого роста, а шириной — при желании и толстяк пролезет. Дыра означает, что за штольней, там, в глубине, есть что-то ещё, некое пространство.
— Что это? — спрашиваю я.
— Пещера, — отвечает наш гид.
Я чувствую озноб, но не потому, что здесь холодно. Вдруг там, по ту сторону каменной стены, уже три десятка лет лежат тела молодых туристов, оказавшихся в каменном мешке и погибших от жажды и истощения? Лезть в пещеру у меня нет ни малейшего желания.
Первым лезет Суслов. Он, немного поколебавшись, суёт в отверстие голову и руку с фонариком, некоторое время осматривается, переносит сначала одну ногу через каменный барьер, потом другую и скрывается из вида. Мы немного нервничаем, но уже через пару секунд слышим голос:
— Ну же! Лезьте смелей!
Мы переглядываемся и устремляемся вслед за нашим проводником. За грудой камней — большая природная полость в виде изгибающегося и уходящего куда-то тоннеля.
— Твою ж мать! — говорит, озираясь, обычно немногословный Вадим. — Настоящая пещера! Откуда она?
Наш всезнающий краевед ничего не отвечает.
— Карстовая, наверное, — предполагает Данила. — Как Кунгурская.
В геологии из нас мало кто смыслит, поэтому нам нечего ему сказать.
— Помните легенду? — наконец подаёт голос Игорь Игнатьевич. — Никакой это не рудник, а самое настоящее капище. Храм, так сказать. И штольню эту не крепостные горнорабочие прорубили, а какой-то коренной народ. Те же вогулы, например. А русские, скорее всего, просто языческие изображения со стен стесали.
— Зачем вогулам долбить в скале тоннель? — удивляюсь я. — Как они узнали, что там, в глубине — пещера?
Краевед молчит.
— Возможно, какой-то выход уже был, узкий, который они просто расширили, — говорит он после некоторой паузы. — А по поводу «зачем»… А зачем строят храмы? Почитать богов!
— Каких богов? Ту самую белую женщину? — спрашивает Женя.
— А хотя бы и её… — во мраке не видно, но я уверен, что Суслов бросает на девушку сердитый взгляд. Хе!.. Неужто наш краевед суеверен?