⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
В госпитале они лежали в одной палате. Что произошло в этом подвале, никто из них так и не понял. В сверхъестественное не верил ни тот, ни другой, а объяснить происшедшее без мистики не получалось.
Отлежав неделю в местном госпитале, Костя вернулся домой. Шёл дождь, настроение было таким же поганым, но уже совершенно не хотелось поднимать его при помощи интересных дел. В задницу интересные дела, уж лучше сидеть и скучать за столом в своём кабинете на трезвую голову. А водка… что водка? Её можно выпить и дома. Впрочем, дома тоже не получится: вернулась жена, а при ней много не попьёшь. Хотя она и без водки скучать не даст.
А ещё Костя возненавидел стихи. Особенно детские стишки вроде этого:
«Дети в подвале играли в гестапо.
Зверски замучен сантехник Потапов».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Сергей Буридамов
Сегамегадрайв
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
От автора: «Сначала я хотел написать рассказ про оборотня, живущего в хрущевке, в маленьком городке 90-х. Но, пока писал первый абзац, вдруг утонул в памяти. Даже сейчас, спустя 20 лет, она сильна яркими образами. Щербатый угол универсама, запах сигарет, жвачки и яркие нездешние вещи, тлеющие останки джипа, а рядом — грузное распластанное тело в кожаной куртке и спортивных штанах. 16-битная приставка „Сега МегаДрайв“ — абсолютный мальчишеский императив тех лет. Альфа и Омега нашей шкалы успеха… Я подумал, что из этих образов может выйти неплохая история».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Мам, у меня — температура, — сказал Максим. Его круглое и мягкое лицо выражало страдание, а тонкий, не начавший еще ломаться, голос дрожал. Мальчик закашлял.
Алена потрогала красный лоб сына.
— Максик, в следующий раз, когда захочешь поднять себе температуру, придумай что-нибудь другое. Я вижу, что ты натер себе лоб.
Максим горестно вздохнул. Стоило хотя бы попробовать. На дворе было 1 сентября 1995 года, и прямо на глазах 12-летнего Максима Тужилина сбывался его худший кошмар. Его ждала новая школа и новый класс. Толстого мальчика передернуло от страха. Он стоял в прихожей. На его плечах висел новый рюкзак, а в ладони был зажат букет цветов.
— Все, Максим, беги в школу. Все будет хорошо. Не ты — первый, не ты — последний, — успокаивающе сказала мать, погладив сына по коротко стриженной голове. Внутренне она не была так спокойна: три месяца назад муж уволился из Научно-исследовательского института, и им пришлось перебраться из Академгородка близ Новосибирска в Подмосковье, в город Электрокабель. Поближе к отцу Алены, обещавшему устроить ее Николая в свою фирму по продаже компьютеров. На новом месте ей совсем не нравилось, и она страшно переживала за сына.
Максим еще раз вздохнул, искоса посмотрел на маму (может, передумает?) и отправился на торжественную линейку. В желудке его будто бы поселилась холодная и склизкая лягушка, а ноги были ватными. Он спустился на лифте и пошел вниз по улице, усыпанной первой осенней листвой. Похолодание в этом году началось рано. Несмотря на не по-утреннему яркое солнце, было стыло и неуютно.
Обгоняя Максима, в сторону школы пронеслись двое старшеклассников такого разбойничьего вида, что мальчику совсем поплохело. В Новосибирске он учился в школе при папином НИИ, и его одноклассники были детьми старших научных сотрудников и институтских инженеров-технологов. Здесь же его ждала простая подмосковная школа. И, судя по впечатлениям, которые получила семья Тужилиных от двух месяцев проживания в Электрокабеле, жизнь в этом городишке жесткая и совсем непохожа на ту, что они знали раньше.
Подмосковье приняло на себя всю тяжесть постперестроечной депрессии. Серость, нищета и безысходность владели Электрокабелем. Наркомания и насилие внезапно стали обыденностью, и частенько у ларьков, что окружали железнодорожную станцию, находили мертвые тела. Уверенными в новой реальности чувствовали себя лишь плотные молодые люди в кожаных куртках и спортивных штанах, разъезжавшие на подержанных иномарках. Это была их охотничья эпоха, и они старались брать от жизни максимум возможного.
На школьной спортивной площадке царил обычный для 1 сентября праздничный хаос. Продираясь сквозь ряды одетых кто во что горазд детей и стараясь не помять цветы, Максим с трудом нашел свой класс. Рядом с табличкой «7Б» он увидел группу подростков, над которыми возвышалась грузная и немолодая женщина. «Это Александра Васильевна, — с тоской подумал мальчик. — Классная руководительница».