— В «Сегу» режешься?
Максим остолбенел. Он ожидал всего, чего угодно, но — такого…
— Нет, — признался мальчик. — Я только в «Денди» играл.
Кумадей усмехнулся.
— Чепушила… Ладно, повезло тебе. Сегодня я — добрый. Пошли ко мне. У меня дома приставка есть.
Максим замялся. Предложение было не просто заманчивым. Поиграть в Sega Megadrive было мечтой многих миллионов детей и подростков, у которых не было дорогой 16-битной приставки. Но даже такой соблазн перекрывался страхом перед жутким Кумадеем. «Мало ли, куда заманит» — подумал Максим. Последнее, что он сделал бы в этой жизни — доверился долговязому хулигану.
— Я не могу. Мне… это… Домой надо.
Кирилл ничего не ответил. Просто схватил его за складку на пухлом боку и изо всех сил сжал жесткими пальцами. Максим вскрикнул от боли и попытался отпрыгнуть назад. Ничего у него не вышло. Кумадей держал его крепко, словно в тисках. Невыносимый жар от боли разбегался по всему телу. Вдобавок к этому, мучитель еще и хлестко ударил Максима по лицу тыльной стороной ладони. Ловко так — снизу вверх.
— Ты не понял, что ли? Я тебе сказал: пошли, жирный!
Чувствуя, как на глазах выступают слезы, Максим кивнул. Чудь помедлив, Кирилл отпустил свою жертву. Затем еще раз сплюнул себе под ноги, развернулся и двинулся в сторону школьных ворот. Максим, украдкой потирая ущипнутый бок, побрел за Кумадеем. А про себя подумал: «Был бы я, как Язон дин Альт… Вот уж тогда бы я тебе врезал!»
Электрокабель — город маленький, поэтому долго идти не пришлось. Миновав ржавые гаражи и свалку, они вышли на окраину городка, где за облупившимися хрущевками пролегала железная дорога, а за ней — дремучий лес. Максиму было и так не по себе, но от вида подъезда, в который направлялся неумолимый Кумадей, стало еще хуже. Синяк от щипка ныл, но он не думал о боли. То, что происходило с ним, было нелепым и унизительным, и Максиму на мгновение стало любопытно, чем закончится этот донельзя поганый день. И место было таким унылым и заброшенным, что от него просто веяло безысходностью. Тужилину вновь захотелось заплакать. «Может, сбежать?» — подумал он. Однако, кинув полный ненависти взгляд на худого и спортивного Кумадея, понял, что ни убежать, ни стукнуть обидчика как следует у него не получится.
Вокруг было тихо, как под одеялом. Где-то неподалеку, должно быть, находится шоссе, но гул проносящихся мимо Электрокабеля автомобилей до этой улицы почему-то не доходил. Местных жителей тоже не наблюдалось. Улица казалась вымершей, и даже вездесущего сохнущего белья на балконах Максим не увидел. Жуткое место. Неживое.
Также мертвенно пусто было и в подъезде хрущевки. Максим поднимался по пахнущей сыростью и застарелой плесенью лестнице вслед за Кумадеем, осторожно поглядывая по сторонам. Во многих квартирах отсутствовали входные двери. Сквозь дверные проемы были видны пустые однокомнатные квартиры с ободранными стенами. Уже на третьем этаже до юного Тужилина дошло.
— Кирюх, — испуганно позвал он. — А у вас что — не живет никто больше в доме?
— Не, не живет, — ответил Кирилл. — Батя всех отселил давно.
«Батя? Отселил?» — удивился Максим, но спросить о том, кем работает отец Кумадея, не решился. «Бандит, небось» — подумал он, не особенно удивившись. А чему тут удивляться? Когда мама ссорилась с папой, она частенько говорила, что лучше быть бандитом, чем сидеть с «голой задницей», как папа.
Наконец, они поднялись на пятый этаж. Максим слегка запыхался, однако отметил, что дверь у Кумадеев была богатая — железная, с зеркальным глазком. Кирилл вдруг повернулся и многозначительно посмотрел на него.
— Если скажешь бате, что я курю, тебе — хана. Лучше сразу вешайся, — прошептал он.
Затем Кумадей достал из кармана джинсов ключ и открыл дверь.
Кирилл не стал зажигать свет, хотя в прихожей однокомнатной квартиры было темно. Он стянул кроссовки нога об ногу и, не говоря ни слова, прошел в единственную комнату. Максим вздохнул и принялся развязывать шнурки. Пока стягивал ботинки и укладывал в углу рюкзак, разглядел висевшую на крючке военную шинель с погонами. Ему хотелось пить. И домой… Никогда еще так страстно не мечтал он оказаться в своей комнате и поваляться на кровати с книжкой. Сейчас бы он перечитал Гаррисона… Нет, лучше Желязны. «Вот, сволочь, — подумал Максим про Кумадея. — И чего он ко мне прицепился?»
Он вошел в комнату. Она была обычной, типовой для хрущевки. Как и полагалось, пол покрывал большой ковер. Тут же — стенка с книжками и видеокассетами, а также старый диван с огромным меховым псом-игрушкой. Часть комнаты загораживал большой шкаф, из-за которого виднелся краешек кровати. У окна — огромный новый телевизор, видеомагнитофон и приставка «Сега МегаДрайв» с двумя джойстиками. Вокруг в беспорядке лежали картриджи.