Первый конвоир оборачивается, сверкая глазами на остальных, и Иван получает первый удар в живот.
— Сука, — цедит конвоир сквозь зубы, — Мразь.
Он бьёт Ивана в живот, в живот, в живот, по печени, по почкам, ногами, тяжелым ботинком, зеркальной чернотой носка. Затем он входит в раж — по лицу, сквозь треск фаланг, по глазам, по губам, по зубам, каблуком сверху вниз, втаптывая кровавые сопли в пол. «Вот тебе, мразь, получай, получай, за наших, должен был там сдохнуть, падла, на, получай!»
Сначала Иван терпеливо сопит. Потом начинает орать, призывая (других) конвоиров на помощь, но те отвернулись, ковыряются в телефонах, делают вид, что не видят и не слышат. «На, сука, на». Гнев на вкус, как праведный, заливает адреналином конвоирский мозг. Волной вскипает ярость. Горит и сушит жажда (настоящего) правосудия. Когда хрипы Ивана начинают слабеть, а удары хлюпать, другой конвоир подходит и в ужасе отталкивает первого.
— Твою мать, ты чего творишь?
Поворачивается третий.
— Ты чего сделал? Говорил, что только проучить.
Второй наклоняется к разбитому лицу Ивана и рукой прикрывает себе рот.
— Ух ё… За что ты его так?
Первый конвоир бледнеет, из красного злого становится белым напуганным, трёт лоб, вытирает вспотевшую ладонь об одежду.
— Мужики… Вы же это… Вы же не сдадите? Прикроете, ладно?
— Пульса нет, — разгибается третий конвоир.
Оба смотрят с интересом в белое лицо (сослуживца). Тот прижимается к стене и сползает на пол. Второй конвоир снимает с пояса запасные наручники, другой помогает бывшему товарищу подняться, сводит за спиной его руки. Холодный металл обжигает запястья.
Взяли.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Алексей Гасников
Яма
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Автор о себе: «Гасников Алексей Николаевич, родился в 1986 году в городе Кирове. Окончил Вятский Государственный Гуманитарный Университет по специальности психология. С 2012 года практикующий психолог. Основные интересы — литература, история мифологии и религии, психология».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Жарко.
Солнце разбухшим огненным шаром висело высоко в чистом небе. И ни намека на облачко — сплошная одуряющая синева над головой. А под ногами — бесконечные шпалы.
Шли уже давно. Час, а может, и два. Без конца потея и чувствуя, как наливаются тяжестью ноги.
— Далеко еще? — застонал Пашка.
Ему никто не ответил.
Он беспрестанно канючил последние полчаса, и его нытье нам уже порядком поднадоело. Но Пашка даже не думал униматься.
— Димоооон, — противно, нараспев, протянул он. — Ну, Димооон…
— Чего тебе?
— Пить хочу. Дай попить.
— На, только не нуди, — Димон сунул ему пластиковую бутылку с теплой газировкой.
Расплескивая, Пашка тут же принялся глотать противную шипучку. Выпив почти половину, он попытался вернуть бутылку Димону, но тот его моментом урезонил.
— Сам пил, сам и неси, — даже не обернувшись, резко бросил он.
Пашка открыл рот, хотел что-то возразить, но, оценив угрюмый Димкин вид, передумал.
Снова шли молча.
Впереди — Димон, мерил железную дорогу своими широкими шажищами, следом за ним — бурчащий вполголоса Пашка. Я замыкал.
Я тоже хотел пить, но теплая газировка выглядела не самым лучшим способом борьбы с жаждой.
А между тем железные змеи-близнецы рельс все тянулись и тянулись, плавным поворотом уходя налево. Пути лежали на вершине песчаной насыпи. Слева, метрах в двухстах, отчетливо виднелись строения складов и гаражей. Справа и внизу начинались какие-то хозяйственные постройки заброшенного завода. Черные полуразвалившиеся здания и железные остовы конструкций неизвестного назначения — при некоторой доле фантазии выглядело все это жутковато.
Не прошло и десяти минут, как Пашка снова заныл.
— Ну что, скоро? У меня уже ноги гудят!
Жарко.
— Как только, так сразу, — отрезал Димон.
Однако унять Пашку было не просто.
— Куда мы вообще идем?
— Придем — узнаешь.
— Куда придем?
— На нужное место.
— А долго еще?
Обернувшись, Димон зло зыркнул на него.