⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Первым был Витька Дерябин. В тот раз, три года назад, всё произошло случайно. Шел второй месяц летних каникул. Во дворе никого — все разъехались по дачам. И мы с Димоном от скуки скитались по самым дальним закоулкам района в поисках хоть какого-нибудь развлечения.
Именно так мы и оказались возле Ямы. А там встретили Витьку.
В нашем районе Витька был личностью известной. В школе числился заядлым двоечником и второгодником. И на деле был отмороженным малолетним засранцем, не по возрасту физически развитым и готовым ввязаться в драку по самому пустяковому поводу. Родители Витьки пили. Дома он практически не ночевал, вместо этого предпочитая подворовывать по магазинам и путешествовать по незапертым подвалам, откуда его, надышавшегося ядовитых испарений клея или краски, то и дело доставала милиция.
Вот и в тот день, когда он попался нам возле Ямы, в глазах Витьки еще отражались радужные целлофановые сны.
— Стоять, суки, — сказал он, неожиданно появившись из-за останков полуразвалившегося сарая и преградив нам дорогу. — Кто такие?
Понимая, что на этот вопрос не существует правильного ответа, мы с Димоном лишь молча переглянулись.
Однако наше молчание, похоже, только больше его разозлило.
— Что, суки, давно люлей не получали? А ну, падла носатая, сюда иди!
«Носатай падлой» оказался я. И, не дожидаясь пока я исполню его приказ, Витька сам решительно двинулся в мою сторону. Честно говоря, не знаю, как Димон, но лично я порядочно струхнул — выглядел Витька абсолютно невменяемым.
Дальше же все произошло очень быстро.
Витька бросился на меня и повалил на землю. Я пытался отбиваться, но тягаться с ним было не просто. Кроме того, что он был больше и сильнее, пары клея, кажется, пробудили в нем какие-то животные инстинкты, прибавив силы и ярости. Сев на меня верхом, он принялся без разбора наносить удары. Его кулаки раз за разом врезались мне в грудь и лицо. Каждый удар вспыхивал в мозгу алым цветком боли, и я уже чувствовал, как что-то внутри меня готово лопнуть, когда внезапно Витька крякнул — воздух в одном шумном выдохе вырвался из его легких — и всей тушей тяжело навалился на меня, погребя под своим весом. Не понимая, что произошло, я толкнул тело в сторону и, вскочив на ноги, увидел Димона. В руках он держал кирпич. С угла кирпича капала кровь.
О том, что было дальше, я не люблю вспоминать. Все происходило словно в сплошном кровавом тумане. Нами будто бы овладело первобытное безумие. Непонятная, нечеловеческая ярость. И, пока не кончились силы, мы продолжали бить мертвое, обмякшее тело. Снова и снова.
А потом, когда туман развеялся… Стало по-настоящему страшно.
Спрятать тело в коллекторе предложил Димон.
Мы сбросили мертвеца в колодец, в черную холодную глубину, между собой решив, что этим все и кончится, и мы никогда и никому не расскажем о случившемся. Никогда и никому. Но, как оказалось, всё это было лишь началом — Яма приняла жертву…
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Наконец, впереди показались обломки перил, уходящие вниз по правому склону, и верхние ступени лестницы. Мы были уже почти на месте.
Обернувшись, Димон многозначительно посмотрел на меня. Большего и не нужно. Я понял его и молча кивнул.
Лестница шла почти отвесно, и в первый раз спускаться по ней было непросто. Я знал это из собственного опыта. Всё время казалось, что стоит слегка оступиться, и ты тут же, ломая шею и кости, кубарем слетишь вниз.
Но мы с Димоном были привычны. А вот Пашка — нет. Он спускался медленно, боком, цепляясь за гнилые останки поручней и бормоча себе псд нос ругательства.
Мы дожидались его у мелкого ручья, вытекающего из зарешеченной пасти коллектора — трёхметровой бетонной трубы, вмурованной в склон холма. В месте, где вода выходила из трубы, ручей был загнан в нечто вроде бетонного канала. Но дальше тёк совершенно свободно, огибая склон, и метров через десять впадал в небольшое болотце.
— Ну? — спросил Пашка, наконец-таки одолев спуск и осматривая коллектор. — Куда теперь?
— Уже пришли, — просто ответил Димон.
— Пришли? — удивился Пашка. — Это и есть ваше секретное место?
Димон кивнул.
Рядом с водой и в тени густого кустарника, растущего по низу склона, жара уже не так давила. Ручей, хоть и вонял тиной, но дарил прохладу. Я с удовольствием ощущал, как медленно остывает тело. После нескольких часов на солнцепеке не было ничего приятнее.
Я даже решился закурить. Димон уже курил, сидя на корточках рядом с водой. Пашка же, с видом придирчивого музейного посетителя, изучал решетку и выступающие края трубы.