Вообще, как ни странно, «химически чистый» образец «вирда» на русской почве можно обнаружить не в литературе, а в кино… Экранизация Александра Грина, культовый «Господин Оформитель» — фильм, вообще плохо вписывающийся в отечественное кино. Это, скорее, декадентская вариация на классические американские фильмы ужасов — годов примерно 50-х. Но развязка фильма, его финальная сцена, в которой гремит «Харе Кришна, донна Анна» Курехина — тот самый «космический ужас» в его самой дистиллированной форме со времен самого ГФЛ. Правда, кажется, с тех пор никто, включая самих авторов фильма, так и не понял, как это получилось — тем более, что рассказ Грина был значительно более «благопристойным» произведением.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
В целом, сам этот термин можно употреблять в двух значениях. Первое, изначальное — ГФЛ и другие писатели журнала «Weird Tales» — носит чисто «исторический» характер. Второе «странная литература» — самохарактеристика настолько широкая, что подвести под нее, при желании, можно хоть Дарью Донцову. Но, с другой стороны, если кто-то желает объявить себя «странным» — кто мы такие, чтобы ему мешать?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Комментарии
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Я поясню один момент, который остался неразъясненным автором статьи, а именно: заголовок. Это известная цитата из придворного поэта XVIII века Василия Тредиаковского; Александр Радищев, слегка видоизменив, использовал строку из 514-го стиха его поэмы «Телемахида» (1766) в качестве эпиграфа к своей книге «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790). В книге этой Радищев критиковал современное ему российское государство.
В свою очередь режиссер Сергей Овчаров, снимая в 1989 году экранизацию сатирического романа Салтыкова-Щедрина «История одного города» — фильм «Оно» (да, если кто не знал, у нас в отечестве тоже есть «Оно», но не по Стивену Кингу, а по Салтыкову-Щедрину, и тоже страшный) — взял ту же цитату.
Когда мы с Василием Рузаковым обсуждали будущую статью и думали: а что же в нашем отечестве ближе всего к понятию «вирд», как раз и вспомнили этот фильм (и не только его). И пришли к выводу, что именно эта строка описывает вирд, пожалуй, точнее всего.
То есть Тредиаковский описывал адского пса Кербера; Радищев — ужасы царизма, а мы вот — вирд. А эти строчки имеют отношение к ужасам, как говорится, по-любому:)
И тут вот какое еще любопытное соображение вырисовалось. Помимо уже упомянутых близких к вирду вещей что еще вспоминается? Гоголь — повесть «Нос». Салтыков-Щедрин с его городом Глуповым (чудище, чудище обло! Действительно жуткое ОНО — посмотрите, кто не видел.) Уже ближе к нашему времени — Даниил Хармс. «Как надобно поступать с младенцами». «Старуха». Или вот — «Симфония». Настолько замечателен этот текст, что просто целиком приведу его:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀