— Да так, несколько месяцев.
— И я даже ничего не знал… — дядя Слава был задумчив. — А скажи, мама ведь не отдавала телефон в полицию?
— Я все переписки удалила, — Полина вздохнула. — Ничего никто не узнает, дядя Слава. Не беспокойтесь.
— А чего это мне беспокоиться? — улыбнулся он и прибавил скорости. — Я знаю, что никто ничего не узнает. Да и узнавать-то нечего, да, Полин? Ничего ж не было.
Полина впервые подумала, что ей не надо было садиться к нему в машину.
Впереди показался тот самый клён.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Не-ет! — мальчик заплакал, загрёб охапку листьев и бросил их в фигуру. — Так не честно! Это слишком быстро!
— Снег уже идёт, малыш! — фигура направилась к машине. — Ты не успел.
— Так нельзя! У меня ноги не ходят! Это не честно!
— Хочешь попробовать ещё раз? — фигура обернулась.
— Не надо, сынок… — хриплый, прерывающийся голос отца, висящего на ремне безопасности. — Не верь… ему…
Фигура присела на корточки, рядом с водительской дверью, разглядывая перевёрнутое лицо отца, испачканное кровью, вытекающей из-под воротника.
— Хорошо! — заорал Сергей. — Я хочу попробовать ещё раз!
— Не… не… — отец попытался поднять руку, но не смог.
— Тогда встретимся через год, мальчик, — сказала фигура, а затем перевёрнутый рот выдохнул что-то тёмное отцу в лицо, и поднимающаяся рука упала на крышу машины, замерла и застыла.
Плача, мальчик пополз дальше, продолжая переворачивать листья, уже испачканные в снегу.
Кровь всё ещё текла из-под отцовского воротника.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Он не проиграет.
Осталось всего ничего, а снег так и не пошёл. Фигура теперь была рядом, наблюдала за ним. Всё меньше и меньше листьев. Всё ближе и ближе счастливый конец.
Сзади остановилась машина. Обернувшись, Сергей увидел, как какой-то мужчина вытаскивает за руку Полину из машины.
— Смотри, твоя подружка тоже здесь, — зашептала фигура. — Может, она присоединится к тебе? Или, может, к кому-то другому?
Сергей посмотрел на землю и отчётливо понял, что перед ним — последний листок. Он огляделся — чёрные полосы земли, проложенные его коленями и сотни, тысячи перевёрнутых листьев. Сколько он уже здесь? Кажется, уже темнеет…
— Давай, мальчик, — фигура склонилась над ним. — Переверни. Ты заслуживаешь счастливого конца.
— Ну, и где парень твой, а, шлюха? Кого ты обмануть думала? Менты видели номера, на которые ты слала? Говори давай!
— Не обращай внимания, — фигура шептала прямо в ухо Сергея. — Они тебя не видят. Они даже не настоящие. Давай. Смелее. Переверни свой мир.
Сергей взялся за край листка и оторвал его от земли. Под ним копошились черви.
Переверни свой мир…
Живые родители.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Тётя Света никогда не занимает их спальню. Глупые сёстры, почему-то боящиеся мужчин, всё также живут в тесной квартирке с отцом…
У Полины нет никакого парня, да и не знакомы они с ней.
— Не надо, сынок… — тихий, далёкий голос в дрожащем свете фар.
— Переворачивай, — шептала фигура, — давай же, вернись в тот вечер, скажи, что этот пьяница, выскочивший под колёса, сам виноват, не надо сворачивать, пускай его размажет по асфальту, он же сам виноват… Он даже не извинился перед тобой! Даже не пришёл показать своё лицо!
— Кому ты рассказала? Матери? Кому ещё? — мужчина бросил Полину на землю, та поползла от него, поминутно оглядываясь в поисках Сергея — и не видя его.
Не надо…
— Не обращай внимания, они все не настоящие, они все исчезнут и будут жить своей жизнью, как жили без тебя. Оживи своих родителей, вытащи их из небытия… Всё перевернётся, слышишь! Абсолютно всё!
Мужчина нагнулся и, схватив Полину за ногу, подтянул её к себе. Она закричала, но не громко — кто бы здесь её услышал?
— Не хочу, — Сергей с трудом выталкивал из себя слова. — Я не хочу, чтобы… не хочу переворачивать некоторые вещи, — он поднял голову и взглянул в перевёрнутое, бледное, словно больничная маска, лицо. — Под некоторыми штуками, если их перевернуть, только грязь и черви.
Он вскочил на ноги и, оттолкнув зашипевшую фигуру, направился к Полине, пытающейся столкнуть с себя мужика.
— Эй! — крикнул им Сергей. — Я всё заснял, слышишь! И загрузил в облако!
— Откуда ты… — мужик вскочил на ноги.