⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Есть такое расхожее выражение «Я за любой кипеж, кроме голодовки». Мне нравится начинание группы энтузиастов во главе с Марией Артемьевой, моим давним другом, коллегой и талантливым писателем. Речь о журнале «Redrum». Сейчас, когда масса периодических изданий, наоборот, закрывается, это очень смелая затея, и уже хотя бы поэтому вызывает интерес. Но она достойна уважения не только поэтому: прежде всего это не просто любительщина, а действительно профессионально сделанное издание с хорошими рассказами, статьями, иллюстрациями и качественной полиграфией. Каковы перспективы — опять же поживём — увидим. Но сам факт существования «RedrumA», вебзина «DARKER» и т. п. меня радует. Пусть расцветают сто цветов.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Ирина, поделитесь, пожалуйста, своими соображениями о тенденциях развития русского хоррора.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Если позволите, я бы здесь лучше передала слово серьёзным умным дядям и тётям, любящим теоретизировать. А я, скорее, практик и благодарный читатель, не берусь загадывать на будущее, мне интереснее наблюдать за уже происходящим.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Что ж, спасибо за интервью. Надеюсь, оно окажется полезным для писателей — как опытных, так и начинающих.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Мастерская
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Виктор Глебов
Как выбрать героя для ужастика
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Писатель. Автор романов «Нежилец», «Дыхание зла», «Красный дождь». ивет в Санкт-Питербурге
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
В литературе ужасов встречается множество персонажей, придуманных человечеством ещё в древние времена. Подобные существа относятся к числу так называемых архетипов — культурных концептов, трансформирующихся со временем, но сохраняющих при этом свои основные черты.
Одним из наиболее часто встречающихся в литературе (и не только) персонажей «тёмной стороны» человеческого бытия является Голем — человекоподобное существо, созданное, по легенде, пражским раввином для защиты еврейского гетто. Этот сюжет литературно обработал Майнринк в своём знаменитом мистическом романе «Голем», по праву считающемся одним из самых ярких образцов такого направления, как мистический реализм. Хотя, конечно, произведение Майнринка является сатирой на массовое сознание, охваченное неясной подсознательной жаждой освобождения из-под власти «создателя», «отца». Человек в данном романе так же обречён на поражение, как и Голем, который служит метафорой мелкого и среднего буржуа, чья жизнь постепенно механизируется в результате борьбы за существование в условиях капиталистического строя.
В целом же, архетип Голема, скорее, можно рассматривать как пример стремления человека к власти над своей жизнью, к избавлению от третьих сил. Эта тенденция нашла отражение и в теории Фридриха Ницше о сверхчеловеке, по которой человек должен занять место Бога, став, таким образом, фактором, определяющим свою судьбу.
Голем, конечно, как мифологическое существо, имеет свои «монструозные» черты и привлекает писателей и читателей как тот, кто восстаёт против своего создателя. Будучи априори сильнее человека, он символизирует неотвратимость гибели для того, кто пытается принять на себя божественные функции творца, подателя жизни. В то же время Голем нарушает определённое религиозное и социальное табу — ниспровергает основы человеческого бытия, совершает поступки, противоречащие представлениям о гармонии общественных отношений.
Архетип Голема трансформируется в литературе довольно свободно, избавляясь от «глиняности» и приобретая порой черты, свойственные настоящему человеку — например, интеллект, способность чувствовать.
В западноевропейской литературе архетип Голема нашёл наиболее яркое отражение в произведениях так называемого «чёрного романтизма», или готики. Например, созданное из трупов существо в романе Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей» заявляет о своих «человеческих» правах, восстаёт против своего творца, относящемуся к нему всего лишь как к продукту эксперимента.
Архетип Голема широко представлен и в творчестве Гофмана, где он служит для разработки романтического мотива двойничества. Например, механическая кукла девушки, выполненная настолько виртуозно, что влюблённый молодой человек не замечает подмены — её безжизненности и механистичности.