— Убивают! — кричала русалка из раковины. — Спаси меня! Ваня!
— Не кричи, — попросил Самохин. Русалка не услышала его, и продолжала надрываться.
Надежда Теляшка показала на Самохина, затем сложила ладонь в подобие губ, которые открывались и закрывались. Потом она показала на камбалу, торчавшую изо рта.
— Что за бред, — сказал сам себе Самохин, наклоняясь ближе к мёртвой рыбьей морде. — У рыбы даже ушей-то нет.
— Эй, — обиделась русалка из раковины. — Я всё слышу!
— Что случилось? — спросил Самохин.
— Меня, — торжественно выпалила русалка, — меня прямо сейчас хотят убить!
— Что?
— Убить! — повторила русалка. — Помоги! Ваня!
— Я же говорил, — поморщился Самохин, — меня зовут не Ваня.
— Да не ты Ваня, — ответила русалка. — Точнее, и ты Ваня, но это другой, прошлый Ваня! Помоги, а? Прошу тебя, ну, Ва-а-ань…
— Прошлый? — Самохин не верил своим ушам.
— Ну, другой, прошедший… Бывший, вот! — Самохин услышал, как русалка забила хвостом и захлопала в ладоши, вспомнив нужное слово. — Бывший Ваня здесь, он увезёт меня на водовозе и погубит, слышишь, Ваня?
Самохин молча смотрел на мёртвую камбалу. Рыба молча смотрела в ответ.
— Так ты, — донеслось из раковины, — поможешь мне или нет?
— Хорошо, — сказал Самохин.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Водовозчик был крепким, сильным мужчиной с огромными предплечьями. Он стоял, упёршись ногами в бетон, и ухающими рывками поднимал со дна колодца нечто тяжёлое. Картуз его был сдвинут на затылок, во рту — зажата зубочистка.
Самохин растерялся. Он думал начать разговор со слов «Не убивайте её» или «Не трогайте её, пожалуйста», но теперь все слова оставили его.
И что говорить?
Самохин подошел поближе — водовозчик коротко глянул на него и молча вернулся к работе. Самохин заглянул внутрь.
В колодце было темно. Вниз спускалась крепко свитая верёвка. Русалка держалась за неё тонкими руками. Её огромное сомовье тело было ещё скрыто под водой — но водовозчик постепенно вытягивал его наружу. Ещё рывок — и вот уже показался длинный спинной плавник.
— Давай скорее! — сказала русалка, озабоченно глядя вниз, на собственный хвост. — А то мы и к ночи не управимся.
— Щас, — коротко ответил водовозчик.
Напрягшись, он богатырским рывком вытянул русалку из воды целиком. Плоский блестящий хвост повис над водой, словно огромная пиявка. Русалка обвила им верёвку и теснее сомкнула человеческие кулачки, чтобы не упасть и не сорваться обратно в воду.
— Эй, — осторожно позвал Самохин.
Она подняла голову и крикнула:
— Погоди! Ну, или помоги ему, давай, Ванюша!
— Не надо, — буркнул водовозчик, когда Самохин робко подступил к нему. — Сам.
Вскоре русалка уже сидела на краю бассейна, ёжась от ветра и дождя. Свой массивный хвост она свесила в воду. Дождь барабанил её по плечам. Водовозчик в это время жевал зубочистку и пытался завести забарахливший двигатель.
— Ты же сказала, что он хочет тебя убить, — тупо глядя на русалку, произнёс Самохин.
— Так и есть, — вздохнула она. — Он вроде как мой водитель. Мой верный рыцарь, который всё возит и возит меня по полям да весям. В конце этого пути я умру. И он знает об этом, но все равно везёт меня. Так что он, считай, смерти моей хочет.
— Не понимаю, — помотал головой Самохин.
— А чего тут понимать? — сказала русалка. — Знаешь, как рыбы размножаются?
Самохин ощутил, что краснеет.
— Ничего непристойного, — заметив это, рассмеялась русалка. — Икру мы мечем, икру. Это нерестом называется. Для нереста мы большие расстояния проходим… Мы — это рыбы.
Она с ожесточением ущипнула собственный жирный хвост.
— Из Каспийского моря поднимаемся вверх по реке, затем — по деревням и сёлам, а в конце пути — в Чёрное море. Там мы умираем. Потому что приходит время умирать. Инстинкт такой у нас. Гонит на нерест. Я же несовершеннолетняя была до этого. А теперь — время пришло взрослеть.
Она помолчала.
— Знаешь, как нерест проходит, Ванюша? Я вижу симпатичного и хорошего парня. У меня запускаются процессы необходимые. Я откладываю икру. В процессе охмурения я выделяю вещества разные, которые ко мне самцов… Да и не только самцов… приманивают — но все они мне отвратительны, знаешь, Ваня… Нужен хороший парень в моем вкусе, чтобы процессы-то запустились, чтобы я икру смогла отложить. Икру откладываю — и тогда-то её и оплодотворяет то скопище самцов, которых мои запахи привлекли. Вода моя живая. Но это бесполезно всё. Потому что человек не может оплодотворить рыбью икру.