Лиза завопила.
Она увидела огромный морщинистый нос, выпуклый, покрытый волдырями и бородавками, занимающий большую часть уродливого, неровного, желтого лица. Носом этим существо дотронулось до Лизы, втянуло носом воздух и улыбнулось.
Лиза вопила, когда ее навешивали на тяжелый крюк.
Она вопила, когда металл пронзал кожу и ломал позвонки.
Она вопила, когда нечто, сопя и облизываясь, натягивало на ее обезображенное лицо маску.
Кажется, она вопила даже тогда, когда умелые руки сдирали с ее тела остатки кожи.
Кто-то нюхал ее лицо, кто-то вытягивал остатки эмоций.
Затем свет в комнате погас, и пришла та самая плотная, вязкая чернота, в которой было слышно только возбужденное сопение.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Митя Лазарев
Ящик
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Автор о себе: «Родился, живу, работаю, пачкаю бумагу. По образованию программист, в душе писатель, в трудовой книжке — технический директор маркетингового агентства. Публиковался в сборниках „Самая Страшная Книга 2015“ и „Самая Страшная Книга 2016“, антологии „Темная сторона сети“ и вебзине, Даркер“».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— Киря, проснись!
Звук доносился из вязкой, пульсирующей темноты. Кирилл промычал что-то нечленораздельное и отвернулся, заваливаясь на бок (темнота пьяно качнулась), пока не уперся во что-то мягкое, ватное. Диванный подлокотник, что ли.
Кто-то потряс его за плечо.
— Проснись уже, ну!
В голове изрядно шумело, однако голос проявлял отвратительную настойчивость, ввинчиваясь в мозг не хуже электродрели, и Кирилл сдался. С трудом приподняв отяжелевшие веки, он увидел своего дружка Яна, бледная физиономия которого плавала перед глазами, как полная луна.
— Чего? — выдавил Кирилл пересохшими губами.
— Это что, блин, за хренотень?
Его палец указывал куда-то за спину. Недовольно бурча, Кирилл обернулся, хрустнув шейными позвонками. Слипающиеся глаза, покрасневшие от недосыпа, лицезрели безрадостную картину тотального срача: разбросанные всюду пивные бутылки, полупустые пачки из-под чипсов и орешков, подсыхающая возле дверей лужа непонятного происхождения, сваленная в углу одежда (раньше она была свалена на стуле) и сам стул, опрокинутый на спинку. Под окном валялись плоские коробки с остатками пиццы (в одной из них почему-то оказался грязный носок), а завершал натюрморт большой деревянный ящик, водруженный на журнальный столик посреди комнаты, словно восклицательный знак, неожиданно оказавшийся в середине строки.
— Откуда на столе этот ящик?
Киря нахмурился. Сведенные вместе брови отражали мощную работу мысли, происходящую в его голове.
— Понятия не имею, — пробормотал он, наконец. — Это что, такая шутка?
— Какая шутка, — растерянно сказал Ян, и что-то в его голосе побудило Кирилла проснуться окончательно.
— Так че, кто-то принёс нам ящик?
Они посмотрели друг на друга.
— Дверь!
Ян рванул в коридор и тут же вернулся, разведя руки в стороны — задвинутая щеколда исключала любой вариант проникновения извне.
— Ты меня точно не дуришь?
— Да мы же в говно, — пробормотал Кирилл, и это было правдой. — Я глаза-то еле продрал…
Он попытался восстановить события прошедшего субботнего вечера. Сквозь похмельную дымку прорвались образы девчонок, которых они пытались склеить у метро (лиц Кирилл не запомнил, но у одной из них были шикарные рыжие волосы), посиделки в ирландском пабе, кассирша в «Пятерочке», которую Ян настойчиво звал в гости (она отказалась, хвала богам), прогулка вдоль грибоедовского канала и долгое айегпати в Яновой кухне (разбитый стакан, заряд безудержного веселья, головная боль под утро) — в общем, никакого ящика там не фигурировало…
За напряженной физиономией Яна угадывались схожие мысли. Переступив порог комнаты, он наступил в лужу на полу, но не обратил на это внимания. Теперь загадочный ящик притягивал взгляд, как магнит.
Они обступили находку с любопытством туземцев, рассматривающих упавший с неба космический скафандр.
Ящик выглядел очень старым. Дерево, из которого он был сделан, потемнело, в щелях между плотно подогнанными досками чернела окаменевшая пыль. Каждую стенку, шириной и высотой около полуметра, окантовывали по углам пластинки порыжевшего железа. Кирилл живо представил себе бригантину или какой-нибудь другой старинный корабль, нагруженный подобными ящиками. Он протянул руку и погладил шершавую крышку, ощущая трепет в пальцах.