Порой Ребров думал, что всё-таки сошёл с ума, но в глубине души знал, что это ложь. Да, в мире рисунка следователь никогда не поверит в то, что перед ним сидит его постаревшая копия. Да, в нём у Реброва нет власти — лишь возможность попытаться убедить следователя сжечь дом при первой же возможности. Одной из вещей, не дающих ему покоя, был портрет мальчишки. Он сам нарисовал себя, сделав уязвимым? Выбрал огненную смерть вместо голодной? Или слишком устал от земного существования, так и не забыв, как вёл братьев в полёте?
Братья. Боль китов не была иллюзорной. С каждым новым визитом Реброва им становилось хуже, будто рисунок был предназначен для определённого количества посещений. Ребров допускал, что киты заперты в нём и умирают потому, что не могут выбраться.
Он знал, что может убить их — надо только сжечь рисунок. Но Ребров не решался. Что, если мир китов — настоящий? Что, если он не сжёг мальчика, но только заперт в каком-то рисунке, висящим в чьём-то подполе? Что, если его обманули?
Проверять он не пытался — разве можно стереть место, где ты счастлив? Но сколько раз он сможет посетить мир рисунка, прежде, чем киты умрут, и в мир хлынет тьма?..
Голова Реброва закружилась. На некоторые вопросы существует слишком много ответов.
Идя по железной дороге, он вспомнил разбитое зеркало в гостиной заброшенного дома. Десятки лежащих на полу осколков показывали разные изображение, но каждое из них было настоящим.
Или… нет?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Алексей Жарков
День зарплаты
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Офис интернет-магазина «Техностой» донимало привидение Саши Троеплюева — программиста, чей окровавленный скальп висел на двери начальственного кабинета, а обглоданный скелет похрустывал у входа в отдел рекламации, планомерно рассыхаясь в плотной картонной коробке от складного велосипеда «Ласточка».
«Всё зарплату ждёт, — усмехался логист Николай, возвращаясь с прогулки у подножия бизнес-центра, усеянного окурками и проклятиями, — хрен теперь». За то, что этот программист натворил при жизни, зарплаты в «Техностое» не полагалось, только наказания. Однако привидение Троеплюева не собиралось сдаваться.
Зная работу интернет-магазина, как свои пять пальцев, злой дух поверженного программиста наносил один болезненный удар за другим: принтер жевал бумагу, плевался тонером, в наушниках операторов пропадал звук, понятные шофёрам ругательства Босса коверкались телефоном до интеллигентной неузнаваемости, проводка мистически искрила, обесточивая сервер, маршрутизаторы и чайник.
Душеприказчика звали Роман. На проблемы он обрушивался с безудержным размахом, самурайской свирепостью и глубоким знанием психологии сотрудника.
«Ваня, ты как сам считаешь, это нормально?»
«Ром, что?»
«Вот это».
«Ну… Мне сказали…»
«Ваня, послушай, если будет возврат… я отрежу тебе ухо».
«Ухо?»
«А как ты хотел? Вас предупреждали, вам писали, вам три раза говорили…»
«Васильковой за то же ноготь… и то наполовину».
«Чем ты недоволен? Одно всего ухо, у тебя же их два. Ваня, ты хороший парень, ты мне нравишься, но мы договаривались. Это справедливо. Всё, иди работай».
Привидение Троеплюева с каждым часом усиливало натиск: портило, вредило, подставляло, но за проделки мертвеца доставалось живым. Роман зверел по часам. Впрочем, возможности привидения были всё же ограничены, а косяки сотрудников предсказуемы, так что серьёзные опасения вызывал лишь новенький.
Его взяли незадолго до окончательной расправы над Троеплюевым, всего за три дня до свежевания и заточения Сашиных костей в глухую велосипедную коробку. Новенького звали Гоша. В сложившихся обстоятельствах, учитывая предыдущий суровый опыт, Роман проявлял к нему особенную бдительность. Всякий разговор с Гошей он начинал с оглушительной декларации того, что на сайте всё плохо и ничего не работает, и, не дав опомниться, виртуозно атаковал конкретикой.
«Ты считаешь, это нормально?»
«Что — это?»
«Это отстой! Это ужас! Ты, вообще, чем смотришь? Мы за такое Саше пальцы ломали. Видел?»
«Ну, да…»
«Вот здесь, и здесь. Почему такая бледная точка?»
«Это иконка… могу сделать ярче… а что, не работает?»
«Сначала это исправь. Мы тебе деньги платим, ты сегодня уже два часа работаешь, что ты за это время сделал?»
Гоша задумался. Тем временем, привидение пробралось на его компьютер и залезло в святая святых — в метод расчета товарных наценок. И разверзлись врата корпоративного ада. И почернел навесной потолок…