В полдень проявился Босс. Он вернулся со склада на мотоцикле, поставил в угол кровавую кувалду в обломках костей, и принялся со скрипом стягивать с себя мотоциклетную кожуру, в которой были проделаны аккуратные, окаймлённые стальными кольцами отверстия, куда он просовывал произраставшие у него вдоль позвоночника костяные шипы.
— Рома, что там?
— Жопа.
Рома встал из-за стола, поправил на поясе ремень с иероглифом «Гегемон» на пряжке и снова сел.
— Что?
— Жопа.
— Ну, зови этих, — кивнул Босс, — сейчас огребут.
Роман выкрикнул имя. В кабинет пролез очень высокий человек с худым лицом и руками ниже колен, костлявый и неуклюжий, богомол в пиджаке.
— Пили? — весело спросил Босс.
— Ну, так у Вани день рождения, — промямлил костлявый, испуганно косясь на прицепленные к ключу от мотоцикла в качестве брелока сушеные уши Троеплюева, нервно сглотнул и добавил:
— Мы же после шести, рабочий день…
— Неважно. Это косяк, — сухо произнёс Босс, вынимая из стола кусачки. — На. Знаешь, что делать?
— Знаю… — сложил плечи костлявый.
— Давай. Иди. Кто еще?
Работа с сотрудниками продолжилась.
К четырём дня «Техностой» погрузился в хаос. Сбой в расчете наценок, вызванный мстительным привидением Саши Троеплюева, привел к сокрушительным последствиям — товар со свистом расходился со складов по ценам дешевле закупочных, и пока новенький разбирался с программой, «Гегемон» отрывался на сотрудниках.
— Вот, ломай! — Роман положил на стол перед Николаем массивные, хромированные, зловеще изогнутые щипцы.
— Опять?! — возмутился Николай, — у меня так вообще зубов не останется.
— Твой косяк. Обещал? Не сделал? Давай!..
— Да ну нафиг, Ром, я на это не подписывался!
— Тогда пиши заявление.
— Отлично! Вот и напишу.
— Только учти, что две недели ты обязан отработать.
Николай задумался и пересчитал языком оставшиеся зубы.
— Ну что?
— Подумаю, — буркнул Николай.
— Тогда вот.
Николай зло сорвал со стола щипцы, запихнул себе в рот и сжал у основания челюсти. Роман поморщился от хруста, на стол брызнула кровь.
— Ха, язык, что ли прихватил? Еще пригодится.
— Десну… — простонал Николай.
К вечеру весь офис был залит кровью, усеян зубами и ногтями, на фикусе болтались чьи-то глаза, а в лифте застрял водитель с торчавшим из заднего прохода детским подвесным турником. Скрепя сердце, Босс всё же согласился выплатить Троеплюеву зарплату. Привидение успокоилось и вернулось в коробку от «Ласточки». Сотрудники начали расползаться по домам, кто-то мрачно шуршал бинтами на кухне, но предвкушение уже заполняло пропитанный запахом медикаментов воздух: завтра зарплата.
На следующий день в офис начали собираться все, кто за прошлый месяц имел возможность поработать на Босса: ослеплённые водители, кладовщики с переломанными руками, логисты на инвалидных колясках, операторы с присохшими к скальпированному черепу гарнитурами, девушки без губ и носов из отдела рекламации, безухие контент-менеджеры с сорванными ногтями и раздробленными фалангами. Последним приполз на руках бухгалтер — у него не хватало нижней части туловища, но он предусмотрительно завязал кишки узелком, чтобы на них не наступали в общественном транспорте.
Когда все собрались, в офисе появился Босс. Цокая копытами, он зашел в кабинет, сверился с ведомостью, достал ключи и наклонился к сейфу. На его коротко стриженной голове сверкнули рожки. В недрах бронированного сейфа весом в половину тонны посапывал на медленном огне высокий чан с густым зловонным варевом. Босс погрузил в него широкий половник и зачерпнул бурое месиво.
— Кому зарплата нужна?! Заходите.
Первым вошел Николай, залез обеими руками в половник и принялся распихивать похожую на жидкий фарш зарплату по карманам. Испачканные руки облизал, после чего крепко сжал зубы и вскрикнул от удовольствия.
— Ну, — улыбнулся Босс, — хорошо?
— Да! Все на месте.
— Следующий.
Через некоторое время офис наполнился необычными звуками останавливающихся мягких тканей, костей, шелестом отрастающей кожи и поскрипыванием надувающихся заново, словно шарики, глаз. У многих на этом заплата и заканчивалась, другие несли остатки домой — детям и всем, кто за этот месяц попал под горячую руку. Дольше всего восстанавливался бухгалтер. Кроме прочего, он забыл про одежду — вышла неловкость перед ставшими вновь симпатичными девушками из отдела рекламации.