Сергей подошел к стойке и поздоровался. Женщина ответила дежурной улыбкой.
— Мне должны были забронировать номер, — сказал Сергей.
— Фамилию скажите.
— Евсеев. Сергей Петрович.
— Да. Стандартный одноместный. Паспорт, пожалуйста.
Сергей протянул администратору документы. Пока она оформляла номер, сказала:
— Вас ждут в люксе на втором этаже. Номер двести восьмой. Господин Лохвицкий. Он забронировал вам номер и просил предупредить, что ждет вас.
Она вернула Сергею паспорт. Он расписался в прибытии и, достав кошелек, спросил, сколько стоит проживание.
— Не беспокойтесь, — с улыбкой ответила администратор, — Господин Лохвицкий оплатил ваш номер на неделю вперед.
Вот так щедрость, подумал Сергей. А ведь он еще даже не знал точно, будет ли здесь работать.
— А он правда такой прямо уж господин, как вы его называете? — спросил Сергей.
Для него это было уже третье собеседование за последний месяц и сейчас его охватило знакомое волнение. Ожидание того, чем закончится. Администратор молча улыбнулась и пожала плечами. Сам, мол, увидишь.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Сергей осторожно, но уверенно постучал в двери двести восьмого люкса. Из глубины номера послышался громкий мужской голос:
— Открыто! Заходите!
Сергей открыл дверь и вошел в тесную прихожую.
— Здравствуйте, — вежливо начал он, обращаясь непонятно к кому, — Я Сергей Евсеев. Прораб. Насчет работы. Константин обо мне говорил…
— Не разувайтесь, молодой человек, — услышал он голос из главной комнаты, — Проходите сюда!
Сергей оказался в просторной комнате люкса. Широкая кровать, плазменная панель на стене, низкий журнальный столик и два мягких кресла возле окна. В одном из них сидел старик и внимательно смотрел на вошедшего. При виде Сергея он поднялся и, опираясь на лакированную трость, протянул тощую дрожащую руку.
— Доброе утро. Будем знакомы. Лохвицкий Казимир Андреевич.
Сергей пожал руку старику. Несмотря на кажущуюся немощь, рукопожатие было на удивление крепким. Сергей рассмотрел Лохвицкого получше. Довольно высокий, лысый, гладко выбритый, в шикарном деловом костюме. Под пиджаком — черная водолазка с тугим высоким воротником. В сегодняшнюю погоду в такой одежде, наверное, очень жарко. Сергей понял, почему администратор гостиницы называла Лохвицкого не иначе, как господин. Все в этом человеке выдавало аристократа. Осанка, манеры, речь, тонкие черты лица. Несмотря на морщины, трясущиеся руки и прочие признаки глубокой старости, старик внушал уважение и создавал прекрасное первое впечатление о себе. В молодости он, скорее всего, был красивым и видным мужчиной.
— Евсеев Сергей Петрович, — представился Сергей.
Лохвицкий улыбнулся и указал на одно из кресел.
— Присаживайтесь.
Сергей сел. Кресло было мягким и удобным.
— Ну, молодой человек, — Лохвицкий внимательно посмотрел на Сергея, — Расскажите о себе. Кто вы, откуда, где учились, работали. Как ваш возможный работодатель, я хочу все знать про вас. Константин, ваш предшественник и, как понимаю, давний ваш товарищ, отзывался о вас очень хорошо. К сожалению, он не смог продолжить работу по определенным причинам…
Сергей начал:
— До этого я работал…
— Нет-нет. Извините, что перебиваю, но откуда вы? Где родились?
Сергей более-менее подробно рассказал старику историю своей жизни. Родился, учился, работал. Два года мастером в обычном строительном тресте, потом работа в частной строительной фирме, которая специализировалась на реставрациях памятников архитектуры. Конфликт с начальством из-за разных взглядов на проект, увольнение. Лохвицкий внимательно слушал, кивал. Время от времени задавал вопросы.
— Скажите, пожалуйста, что вы знаете о Вацлаве Кунцевиче?
Услышав эту фамилию, Сергей даже подтянулся в кресле. Выбор профессии для него был не случайным. С детства он увлекался архитектурой и строительством. Лет с десяти точно знал, кем будет. Штудировал тонны литературы по истории зодчества. Заучивал наизусть биографии великих архитекторов и инженеров, их проекты, взгляды, уровень вклада в строительство. Вацлав Кунцевич, сумасшедший поляк, выпускник Миланского университета, стоявший у истоков архитектурного авангарда. Проектировал дома под заказ по всей Европе. Его стиль отличался смелыми, даже безумными решениями. Лабиринты коридоров, лестницы, ведущие в никуда, скульптуры в качестве несущих конструкций, ванные комнаты с прозрачными стенами, бассейны и фонтаны посреди гостиных, стеклянные крыши. К концу века дела у Кунцевича шли плохо. Заказов почти не было, а сам он все глубже погружался в безумие. Еще в молодости он страдал от эпилептических припадков и психического расстройства. Его последним проектом стал двухэтажный особняк с богатым внутренним убранством, мраморными полами и вездесущими скульптурами. Основным отличием особняка стало то, что у него не было ни окон, ни дверей. Если бы проект воплотился в жизнь, снаружи здание представляло бы собой равносторонний куб из красного кирпича с плоской стеклянной крышей. Кунцевич работал над последним проектом более десяти лет. Старый, нищий и больной, он все переделывал и дорабатывал чертежи. Менял планы этажей, положение комнат, лестниц и коридоров, разрабатывал новые скульптурные композиции. По легенде, когда у него спросили, как же в дом без дверей и окон смогут попасть жильцы, Кунцевич, не отрываясь от чертежей, спокойно ответил, что жильцы уже внутри дома. Великий и безумный архитектор закончил свою жизнь в Варшавском сумасшедшем доме в тысяча девятьсот третьем году. Во время учебы в университете Сергей делал доклад о его жизни и творчестве.