Изучив в первый раз сметы, Сергей пришел к выводу, что возведение с нуля целого жилого комплекса обошлось бы дешевле, чем реставрация этого особняка. В ведомости материалов значились тонны мрамора и гранита, такие отделочные и штукатурные системы, о которых Сергей раньше слышал только на симпозиумах и конференциях, где бывал по прежней работе. Лохвицкий не жалел для нужд строительства никаких средств, постоянно интересуясь у Сергея о необходимости закупки и поставки новых материалов. Как-то при разговоре старик упомянул, что собирается скупить все дома, построенные по проектам Кунцевича и реставрировать их. До наших дней в Европе таких объектов сохранилось около дюжины. Остальные были снесены, перестроены или уничтожены в результате войн и катастроф. Если у Лохвицкого такие планы, думал Сергей, то старик действительно сказочно богат.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Невыносимая жара не сбавляла обороты уже третью неделю. Рабочие, казалось, не чувствовали ни духоты, ни усталости вообще. Уже почти полностью была восстановлена отделка фасада, поставлены новые окна и двери снаружи и в комнатах. Теперь снаружи особняк выглядел в точности, как на старинных фотографиях. Заработали инженерные системы. Впервые за долгие годы в доме появилось электричество, водопровод и канализация. Стеклянная крыша над купальней (так распорядился называть ванную комнату Лохвицкий) была полностью восстановлена. Бассейн очистили от мусора и грязной вонючей воды. Художник проводил там целые дни, занимаясь восстановлением скульптур, счищая с них грязь, плесень, многочисленные надписи и заделывая трещины. Старинное здание, казалось, оживало на глазах, как самостоятельный организм, оно наполнялось светом, чистотой и порядком. Это нравилось Сергею: впервые за долгие годы он чувствовал себя на своем месте. Он не был больше рядовым подневольным инженером, выполняющим указания начальства. Теперь он сам был творцом — от его, Сергея, действий и решений зависел конечный результат и про себя он знал, что результат этот превзойдет все, даже самые смелые ожидания.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Сергей сидел за столом в своем кабинете и в который раз вглядывался в чертежи. Он хмурил лоб и не верил своим глазам: вчера вечером, когда он уходил с объекта, проект был совершенно другим! Сергей мог в этом поклясться. За ночь изменились планы обоих этажей, расположения комнат и коридоров стали другими! Он снова пересмотрел стопку чертежей. Да, все так.
— Что за хрень? — вытирая вспотевший лоб, спросил Сергей у самого себя.
Неизменной осталась только купальня на втором этаже. В остальном перед Сергеем сейчас лежал совершенно другой проект.
Сергей достал из кармана мобильник и набрал номер бригадира. Лохвицкий предоставил всем работникам на объекте корпоративные сим-карты и оплачивал расходы на связь из своего кармана.
— Алло, — раздался в трубке голос бригадира.
— Иван Александрович, подойдите ко мне.
— А что случилось, командир?
— Здесь объясню.
Сергей дал отбой и снова уткнулся носом в планы. Достал из стопки документов сводный сметный расчет и начал листать страницы. Он хотел сверить стоимость нового проекта. Он был почти взбешен. Никто не предупредил его, что будут внесены изменения. Водя пальцем по бумаге, Сергей с удивлением обнаружил, что изменился не только проект. Изменились цифры и буквы в смете. В том смысле, что сейчас они принадлежали какому-то совершенно непонятному языку. По бумаге бежали причудливые буквы и закорючки, никогда не виденные Сергеем ранее. Тем не менее, он прекрасно их понимал: иероглифы и загогулины выстраивались в слова и предложения, которые звучали у него в голове ясно и отчетливо. Вот только звучали они на языке, никогда не слышанном ранее. Обрывистом, лающем, с преобладанием гласных и шипящих.
Сергей посмотрел в раскрытое окно и застыл, завороженный. Мир снаружи стал другим. Привычный глазу смешанный лес превратился в заросли причудливых растений. Их тонкие прозрачные стебли раскачивались в унисон под порывами ветра, который задувал в открытое окно. Воздух был влажным и соленым. Сергей глянул наверх. Небо сделалось фиолетовым, потом оранжевым, ярко-желтым. Оно переливалось всеми цветами спектра, как будто охваченное северным сиянием.