От переизбытка красок заболели глаза. Снаружи потянуло холодом, стало тяжело дышать. Из ступора Сергея вывел стук в дверь.
— Можно, командир? — в узкий проход втиснулся бригадир, — Чего звали-то?
Сергей растерянно оглянулся по сторонам. Мир снова стал прежним. Вернулась жара. Деревья, березы, осины и ели привычно шелестели за окном.
— Чего звал? — переспросил Сергей, тяжело опустившись на стул, — Почему мне никто не сказал, что в проект внесли изменения?
— Какие еще изменения? Я вообще не в курсе.
Бригадир подошел к столу и стал изучать раскрытый план первого этажа.
— Ну вот, например… — начал Сергей и осекся.
План снова стал прежним. Таким же, каким был вчера и неделю назад. Сергей быстро схватил смету и, поднеся к глазам, быстро перелистал страницы. Ничего. Привычные строки и столбики цифр. На понятном языке.
— Ничего не понимаю…
— Это жара, — уверенно сказал бригадир, — Ты не волнуйся, у меня самого башка закипает. Ты передохнул бы, командир, а то на тебе лица нет.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
За день скапливалось много бумажной работы, разбираться с которой Сергей предпочитал по вечерам.
Он засиживался в кабинете допоздна, когда за окном уже начинали сгущаться робкие летние сумерки. Сергею нравился молчаливый покой старинного особняка. Хотелось задержаться подольше. Временами он отрывался от смет, расчетов и чертежей, прогуливался по этажам дома, часто заходил в купальню, внимательно рассматривал скульптуры на стенах, любовался небом сквозь стеклянный потолок. Сергею нравился дом, он привязался к нему, как к какому-то сказочному живому существу. Хотелось оставаться в нем подольше. Он даже думал попросить Лохвицкого о кровати в кабинете — на время строительства окончательно перебраться сюда из тесного гостиничного номера. Недавний случай с изменившимся миром за окном он постарался забыть, списав все на жару и переутомление.
Из колонок ноутбука тихо лилась музыка. Сергей сидел за рабочим столом и, прихлебывая горячий чай из фарфоровой кружки, заполнял журнал работ. Дверь в кабинете была открыта. Сквозь музыку Сергей различал редкие звуки, доносившиеся из уютной полутьмы пустого дома. Скрип половиц, шум ветра снаружи, шелест деревьев. Дом пропускал звуки извне через себя, изменял их и деформировал. Дышал ими, пытаясь безмолвно разговаривать с глупым человеком внутри себя.
Сергей оторвался от своих записей и насторожился, прислушиваясь. Ему показалось, что в доме кто-то есть. Сергей выключил музыку, встал и подошел к открытой двери. Постоял несколько секунд… Из гостиной доносились приглушенные голоса. Шаги нескольких человек звонким эхом отражались от высоких потолков. Можно было различить обрывки разговора и отдельные фразы.
Долгие годы дом был пристанищем местных пьяниц и влюбленных пар. Убирая многолетний мусор, рабочие выгребли наружу несметное количество пустых бутылок и использованных презервативов. Сергей пошел навстречу голосам, намереваясь выгнать незваных гостей. По дороге он включал свет — выключатели щелкали, в комнатах и коридорах загорались лампы.
Наконец Сергей увидел нарушителей спокойствия. Из просторного коридора, который вел из гостиной в кухню, на него шли двое. Впереди двигался сутулый человек в грязной рваной рубахе. Он плакал и шмыгал носом, левый глаз заплыл темным фиолетовым синяком. Следом за сутулым шел другой, высокий и широкоплечий, в старомодной военной форме, в фуражке с красной звездой. В руке он сжимал черный пистолет и тыкал его дулом в спину избитого.
Сергей, двигаясь, как во сне, отступил в сторону, вжавшись в стену. Двое прошли мимо него, даже не удостоив взглядами.
— Прошу, пане, прошу, — жалобно всхлипывал избитый.
— Пшел! — не обращая внимания на мольбы, подгонял конвоир.
— У меня детки, — запинаясь, молил арестант на плохом русском, — Прошу, пан комиссар…
— Какой я тебе пан? Пшел, говорю, рожа буржуйская!
Они двигались в сторону кухни. Сергей на цыпочках пошел за ними. В полу размещался тяжелый люк — он вел в существовавший когда-то винный погреб. Теперь пространство погреба было холодным каменным склепом. Плачущий арестант дрожащими руками вцепился в чугунное кольцо и потянул крышку на себя, люк со скрипом отворился. Подгоняемый офицером, пленник стал спускаться вниз по холодным бетонным ступеням. Следом за ним в погреб полез офицер. Сергей с замиранием сердца наблюдал за ними, прячась за углом. Оба скрылись внизу, а через секунду раздался короткий выстрел. Он был оглушителен в ставшей почти осязаемой тишине дома.