Игорь говорил без претензии и осуждения — как бы между делом, но в тоне его голоса была заметна твердость. Аркадий глядел на него округлившимися глазами. Доверие к собеседнику тут же сменилось другим чувством — его внутренний чайник вновь стал закипать. Вода забурлила, еще немного, и она прольется через край. Замечание его уязвило. Он открыл рот, чтобы сказать грубость, но промолчал. Глубоко вдохнул горячий воздух.
Солнце на небосклоне было похоже на одинокий прожектор, деревья с пушистыми кронами — на актеров, замерших на сцене во время спектакля.
Поодаль от подъезда на детской площадке в песке лежала кошка, облизывая лапу. Из соседнего дома молодая девушка вывезла коляску. У магазина «Круглый год» остановилась красная машина, оттуда вышел парень в джинсах, сползших с бедер. Жизнь шла своим чередом, а Аркадий тратил энергию на отрицательные чувства. Он вновь одарил Игоря взглядом. Тот слегка улыбался, улыбка была не ехидная, а добродушная. Поразительно, но внезапная вспышка злости показалась теперь Аркадию незначительной. Она угасла, будто ее никогда и не было.
— Вот видишь? — сказал Игорь.
— Вам известна моя проблема?
— О, конечно.
— Вы здесь по тому же поводу, что и я?
— Нет-нет, что ты. Моя жена была чрезмерно импульсивной.
— Правда?
— Угу, психопатоподобный синдром — такой диагноз ей ставили врачи. Естественно, вкупе с душевными болезнями. Ты наверняка тоже посещаешь врачей, так?
Пока Аркадий раздумывал, отвечать на вопрос или нет, Игорь спохватился и добавил:
— Прости, я тебя задел? Я иногда не отдаю себе отчета, что говорю. Стоит раскрыть рот, и слова сами сыпятся, как из дырявого мешка. Мать всегда мне говорила, что я чрезмерно болтлив. Но я просто люблю перекинуться словечком с живыми людьми.
— Нет, все в порядке, — ответил Аркадий и про себя отметил, что его новый знакомый действительно болтлив. — Да, я посещаю больницу, пью успокоительные, если вам интересно, но…
— Нет результата?
— Может, самую малость. Но если б результат был более ощутим, я бы сюда не пришел.
— Тоже верно. А сколько тебе лет? Нет, если я лезу не в свое дело, ты мне скажи! Я знаю, каким навязчивым могу быть, — со смехом произнес Игорь.
— Тридцать три будет через месяц.
Собеседник Аркадия кивнул.
— Возраст Христа. Молоденький. И хиленький, к слову. Как Слышащий — тот тоже худющий. Тебе бы спортом заняться. Физические нагрузки удаляют негативную энергию.
— Послушайте…
— Понял-понял, извиняй. Опять не хотел тебя задеть.
Игорь вытащил из сумки красно-белую пачку «LD» и закурил. Дым повис в воздухе, как облако, спустившееся с неба.
— Курить в такую жару — себя не уважать, — сказал он, отгоняя дым от лица. — Ты не куришь?
Аркадий отрицательно покачал головой.
— Ну вот. Почти спортсмен. Знаешь, моя жена вела записи, где анализировала вспышки нервозности: записывала причины гнева, кто при этом с ней находился, как реагировала, и всякую подобную чушь. Потом она читала свои записи и выявляла определенную закономерность. Эту свою записную книжку она называла «личкой» и всегда прятала от меня. «Моя личка», — так она говорила. Но однажды я все-таки заглянул в эту «личку», — он по-дружески хлопнул Аркадия по плечу. — И знаешь что? Самой частой причиной ее гнева оказался я.
Аркадий не смог сдержать улыбки.
— «Игорь не убрал носки, Игорь не вытер со стола, Игорь то, Игорь сё». Царство ей небесное.
— Сожалею, — проговорил Аркадий.
— Не стоит. После смерти она совсем обезумела.
— В каком смысле? — Аркадий опасливо отстранился.
Мужчина задержал на нем взгляд, потом пожал плечами и ответил:
— Мертвецы. Поэтому я здесь.
— То есть?
— Они приходят ко мне, мертвецы. — Он убрал газету подмышку: — В основном по ночам. Садятся у кровати и рассказывают.
Игорь на секунду опустил очки, чтобы потереть веки, и Аркадий заметил темные круги у бледно-голубых глаз и морщинистые мешки под ними, какие могут быть только у человека, забывшего, что такое нормальный сон. Затем очки были возвращены на место, словно Игорь на мгновение приоткрыл дверь в свою тайну и сразу же вновь повесил на нее замок.
Мальчик позади опять заплакал и крикнул матери, чтобы она убиралась прочь. Аркадий обернулся и увидел, как женщина ударила пацана по заднице, отчего он заревел пуще прежнего. Кто-то сказал ей, чтобы она успокоила ребенка, а она что-то грубо ответила. Что именно, Аркадий не разобрал. В его голове не укладывалась чепуха, которую он только что услышал от адекватного, на первый взгляд, человека.