Народ недовольно загудел, но остался на месте. Аркадий тоже не сдвинулся, пока Игорь не потянул его за руку.
— Пошли. Видать, Слышащий здорово устал.
— Я тоже устал! — с пылом заявил Аркадий и немного протиснулся вперед. В подъезде было душно — хуже, чем на улице. Люди стояли вплотную, мокрые, горячие. В воздухе смешались запахи еды, нечистых тел и кислого дыхания.
Аркадий постучал по плечу старика, который доедал вареное яйцо и кусок хлеба, снизу завернутый в пакет.
— Что там происходит? — он указал наверх.
— Говорят, к Слышащему больше не пускают, — дожевывая, изрек старик. — Говорят, ему надо отдохнуть.
Дед поперхнулся и закашлял, изо рта полетели крошки, которые попали Аркадию на руку. Он брезгливо отстранился и шагнул к высокой даме с веером. Дуновение ветерка приносило с собой резкий запах пота. Сверху послышался топот: толпа спускалась вниз.
— Там все закончилось? — осведомился у дамы Аркадий. В голосе прозвучали нотки нервозности.
— Я не знаю! — закричала женщина. — Как так? Я здесь весь день простояла!
— Не вы одна, — с возмущением ответил Аркадий. Позади Игорь предлагал ему уходить.
— Придем завтра!
— Я убил целый день на то, чтобы прийти завтра?! — Аркадий оглянулся, но Игоря за толпой видно не было. Женщина застонала и быстрее замахала веером.
Аркадий пошел сквозь толпу. Все выше и выше по мусору, раскиданному на полу. Наступил на бумажный стаканчик, поскользнулся на полиэтиленовом пакете, но удержался на ногах. Он чувствовал какое-то дикое возбуждение, от которого дрожали колени.
Толпа шла вниз, а он шел ей наперекор, как карась против течения. Сзади кто-то схватил его за рубашку.
— Ты это куда? — произнес скрипучий голос, он не понял — мужской или женский. Аркадий попытался вырваться, но человек его не отпустил, а сжал ему плечо и потянул на себя. Развернувшись, он увидел лысого парня с большими воспаленными угрями по всему лицу — Аркадий принял их за бородавки. Он оттолкнул его — скорее от отвращения, чем от злости. Тот налетел на людей позади себя, случайно ударил локтем какую-то женщину в широкополой шляпе. Народ заворчал, женщина взвизгнула. Шляпа слетела с ее головы и затерялась где-то в ногах. Парень с бородавками покрыл его матом. Аркадий не стал тратить время на перепалку и пошел дальше. Лица проплывали мимо, с любопытством глядя на него. На пролете между третьим и четвертым этажами он заметил, что пробирается через толпу не один: к нему присоединились несколько человек, а потом все, кто спускался вниз, повернули назад. Каждый из этих людей хотел того же, что и он — исцеления.
На лестничной площадке пятого этажа было пусто. Четыре двери: две справа, две слева. Куда идти?
— Туда! — Аркадий увидел худую руку, указывающую на черную, чуть приоткрытую дверь в углу. Коврик у входа сбился и помялся. Аркадий рванул вперед, схватился за ручку и с силой распахнул дверь — она с грохотом врезалась в щиток на стене и задребезжала.
Линолеум в коридоре, некогда желтый, был затоптан следами. На стене справа висело коричневое полотенце. На вешалке не было ничего, за исключением рваного пакета с вылезшими из него лохмотьями. Совершенно обычная квартира. Так и не скажешь, что здесь творил чудеса тот, кого в народе прозвали святым. Однако именно такими — ничем не примечательными — и должны быть подобные места — убежища тайн и магических сил. Такова природа вещей.
Воздух тут сгустился, стал ощутимым, давил на голову. Аркадию почудилось, что он очутился на дне океана, где вода своими объятиями проверяла его на прочность. Негатив, что выплескивали люди, входя в квартиру, будто бы принял материальную форму, и теперь обитал в каждой молекуле воздуха. Словно чудовище, которого не видно, но ты все равно знаешь, что оно есть.
Посреди коридора сидел Слышащий. Необъятных размеров существо, которое сложно было назвать человеком. Скорее бесформенная масса, расползшаяся по стулу. Огромные ручищи покоились на слоновьих ногах, возле которых валялись остатки майки и спортивных штанов, разодранных в клочья. Голова, напоминающая раздувшийся шар, опущена вниз, из-за бугров щек выглядывают маленькие, налитые кровью глазки. Болезненно-желтая кожа натянулась на конечностях, груди и животе — того и гляди, порвется. Существо сопело и слегка покачивалось в такт дыханию.
Аркадий обомлел. Со слов Игоря, Слышащий был худым… Но теперь он как будто разбух. Разве такое возможно? Эта мысль оборвалась, потому что Аркадий, не отдавая себе отчета, вдруг заговорил. Его рот открылся сам собой, слова полились оттуда и он просто не мог совладать с собой и заставить себя заткнуться.