Он возмущался ужасно долгим ожиданием, бранился на психов, среди которых провел свой день, упомянул мужчину — того самого, что занял его место в очереди! Проклинал жуткую жару, полагая, что в аду, вероятно, прохладней, продавщицу из магазина «Круглый год», которая хотела обманом похитить его деньги! Досадовал на свою жизнь, гнев и раздражительность, оскорблял бывшую супругу, бросившую его на десятом году совместной жизни!
Толпа ввалилась в квартиру и заголосила: все разом решили скинуть с себя ворох дурных эмоций, освободиться от недугов и затолкать их в Слышащего. Из-за его могучей спины выскочила маленькая женщина — вероятно, мать. Она что-то кричала высоким писклявым голосом, серая и невзрачная, как мотылек. Однако никто не удосужился обратить на нее внимание.
Аркадий чувствовал, как ярость выплескивается из организма. Он орал до тех пор, пока не охрип. Бешенство, бушевавшее внутри него, переросло в истерию. Глаза заволокло туманом, тем не менее, сквозь него он смог увидеть, что Слышащий закрыл уши руками и зажмурился. В следующий миг пришло новое ощущение, затмив все предыдущие — небывалая легкость, граничащая с удовольствием и даже экстазом. Он будто бы стал пушистым облачком, парящим в невесомости и улетающим прочь — в бескрайнее ярко-голубое небо. Гнев, пылавший костром, погас, обратившись в тлеющие угли; Аркадий словно приобрел неуязвимость, как если бы он вошел в пламя и вышел нетронутым.
Он наблюдал за облаком, которым стал, со стороны и почти испытал оргазм от этого полета, однако сладкую гармонию нарушил пронзительный вопль: Слышащий заревел, точно раненый кит, затрясся и изрыгнул на пол поток темной зловонной жидкости.
Люди в одночасье умолкли. Мать отшатнулась, выпучив глаза и прикрыв рот дрожащей рукой.
В черной луже что-то шевелилось. Нечто росло там на глазах, питаясь тем, что излилось из организма хозяина. Через мгновенье оно превратилось в белесый комок, у которого внезапно появились лапы, голова и даже хвост. Существо встряхнулось, как кошка, и, обратив на присутствующих злобный взгляд, ощерилось.
— Что это за тварь?! — вскричал кто-то. Никто не ответил, народ лишь удивленно ахнул.
Неизвестное создание выгнуло спину, потягиваясь, и перебралось из вязкой слизи на сухой участок пола, не сводя с людей черных блестящих глаз. В то же время в животе Слышащего громко забурлило, словно кто-то там ворочал камни. Святой застонал, и Аркадий в ужасе заметил, что под кожей у него что-то ползает, то появляясь, то зарываясь в складки тела. Присмотревшись, Аркадий увидел, что паразит там не один — несколько бугров одинакового размера шевелились в животе, пытаясь найти путь наружу.
В то же время слоноподобное чудище, бывшее когда-то человеком, зычно рыгнуло и широко разинуло рот, а оттуда показалась голова такой же твари, какая сейчас сидела у его ног, злобно осматриваясь. Особь белоснежного окраса, ухватившись когтистыми лапками за нижнюю губу Слышащего, выбиралась на волю; плоть ее, до омерзения скользкая, переливалась на свету, как рыбья чешуя. Хозяин ее кряхтел и звучно дышал, по его подбородку бежали тоненькие струйки крови.
До того, как события стали развиваться с стремительностью катастрофы, Аркадий понял, что это за существа. Как бы ему не хотелось это отрицать, однако он невольно стал одним из их создателей.
Они не были исчадиями ада, как их в скором времени окрестил кто-то из толпы — они были следствием людского безумия, эгоизма — настолько безграничного и объемного, что он принял осязаемую форму. Проклятия, обрушившиеся на Слышащего, проблемы, излившиеся в его сознание, совершили соитие, зачав нечто материальное, и оно, не найдя покоя в утробе чудотворца, захотело вернуться назад.
— Это… это демоны! — крикнул кто-то надтреснутым голосом. Эти слова не сняли оцепенения с людей, но зависли в масляном воздухе и будто бы стали ощутимы. Зримы. Аркадий наблюдал, как они, принимая причудливые очертания, двигались к своей цели, играя различными красками и всполохами света. Он не мог отвести зачарованного взгляда от того, как слова, похожие на разноцветных пташек, проникали в уши Слышащего. В них было что-то музыкальное, и Аркадию, чтобы ощутить все буйство красок, вдруг захотелось самому произнести такую фразу, посмаковать каждую букву, что он не преминул сделать. Нечто таинственное содержалось в музыке слов, которая, казалось, была вызвана головокружительным полетом Земли в пространстве.
Следующая нота не была столь же мелодичной: она заключила в себя грохот рухнувшего мира, жуткий свист улетающих в бездну осколков реальности — с оглушительным хлопком тело Слышащего взорвалось. Лопнуло, точно мыльный пузырь, окатив присутствующих кровавыми сгустками и ошметками плоти.