Двойник того, бабушкиного.
Сорвать бы его, чтоб душу не томило. Но нет. Нельзя. С той стороны могут внезапно открыть огонь. Отвернуться тоже нельзя: Бизон приказал следить в оба.
— Смотри, Костян, — сказал он. — По открытой местности эта сволота не сунется. Холм за поселком тоже у нас на прицеле. Так что, если полезут — сто-пудов, что отсюда.
Бизон говорил очень четко, ясно, всегда по-русски.
Ребята поначалу его не признавали: чужой. И злющий. Хотя Бизон был единственный из всех настоящий доброволец. Убежденный.
«Почему ты на войну пошел?» — спросил его однажды при всех большой человек из центра — из тех меценатов, которые дают деньги на боевое снаряжение. И разулыбался, когда Бизон, скрипнув зубами, отчеканил громко и зло:
«Потому что нелюди на нашей земле. Они, как черви-паразиты, жрут нашу прекрасную родину. Пока все они не сдохнут, нам жизни не будет!»
Если слухам верить, война эта у Бизона — не первая. Были и другие. Только говорить он об этом не желал. Да и вообще трепаться не любил. Зато всех строптивых, кто против него рыпался, обломал в первые же дни.
— Мы че, на кладбище будем торчать? Получше-то нельзя было место найти?! — возмущался Маркин, парень из Киева, когда они только вышли на указанные позиции, и Бизон приказал всем окапываться, подземный схрон сооружать.
Маркин — он в каком-то иностранном банке работал раньше. Бабки такие подымал, что на двадцать Бизоновых зарплат хватило бы. Только от армии отмазаться не сумел — по слухам, из-за личных терок с военкомом, дочку которого он, по незнанию, трахнул. Теперь Маркин раздражался на все.
— Как можно такую дислокацию выбрать?! В поселке-то всяко лучше…
— Лучше, — сказал Бизон, не поднимая головы, — на кладбище живым, чем в поселке — дохлым.
А через пять минут по поселку заработала артиллерия… Маркин захлопнул пасть и с той поры без дела открывать не решался.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Третий час Костя лежал, укрыв голову, за наваленными друг на друга мешками с песком, наблюдал. Ноги затекли. Глаза слезились от напряжения. В брюхе кишки к спине прилипли — жрать хотелось до невозможности… Но больше всего хотелось пить. Воды. Водички бы… Костя попытался глотнуть, но язык во рту не ворочался. Вот же черт… От быстро остывающей вечерней земли тянуло холодом.
Костик повернулся на бок, сдвинул затекшую ногу, подтянул ее под себя, чтоб дать отдых позвоночнику. Лег щекой на приклад, согрел его…
Ни хрена эта передовая на линию фронта не похожа. Здесь вообще все не так. Не так он все это себе представлял…
То ли дело — компьютерная войнушка! Люди против инопланетян. Или инопланетяне против чужих. Или бравые американские джи-ай против зомби-нацистов. Даже глупые пейнтбольные сражения — зеленые против синих, стрелялки-пулялки и беготня с краской — и те казались сейчас Костику куда умнее и содержательнее, чем то, что пришлось видеть и испытать здесь. Там, по крайней мере, все было понятно и по чесноку.
А тут? С кем воевать — и не разберешь толком. Откуда эти паразиты взялись, с какой планеты, из какого измерения?
Послушать их чушь, что они несут… Это, мол, мы всегда здесь были. А вы зачем к нам пришли?.. Нахальные, наглые твари.
Но ведь чужаками и впрямь не выглядят. По виду — те же люди… Только нелюди. Так-то все у них, как и у нас — дома, огороды. Поля, тополя. Березки — не отличишь. Кровь красная… Кишки скользкие.
Костика передернуло от недавних воспоминаний: поселок брали, обстреливая предварительно из минометов. Садили в белый свет, как в копеечку. В артиллерийском расчете — все новобранцы, что с них взять? А пуля — дура. Половина снарядов в жилые дома легла. Когда в поселок вошли — много пришлось такого увидеть, что теперь по ночам в кошмарах снится. Старуха с оторванной головой. Мужик в трениках, лежащий носом в землю — весь свой внутренний мир в руках держит. Собрать собрал, а не донес — от потери крови на месте умер. Девка с ребенком — ног нет у обоих. И лиц тоже. Один фарш… Они, конечно, хоть и твари, и нелюди — но так-то зачем?..
Костя нервно глотнул — в горле засвербело. Он закашлялся, аж слезы из глаз, и глянул снова в прицел. Что-то мелькнуло впереди. Тряпка пестрая мотнулась? Костя крепко зажмурился, поморгал и снова взглянул.