«Червие на чрево… Смерть на живот… Живым — живое, мертвым — мертвое», — шептал кто-то прямо в ухо Костику и две странные коричневые фигуры — громадный мужчина и громадная женщина с пылающими красными глазами, раскинув руки, звали его из темноты. От фигур веяло жаром и уютом, и сладким запахом золы, и Костик поскуливал во сне от желания скорее броситься к ним в объятия, чтобы укрыли его, защитили своим теплом.
Под утро артиллерия стихла. Костик проснулся задолго до рассвета с непонятной тоской в сердце и обнаружил, что Бизон по-прежнему спит в блиндаже, завернувшись в одеяло, а Маркина, Веснушки и Кабана на месте нет.
Он поворочался с боку на бок. Духота и черные мысли одолевали его. Наконец, он решил выбраться наверх, подышать. У входа, загородив его, храпел Кабан, запрокинув вверх голову. В руках у него был автомат, а изо рта тянулась блестящая нитка слюны. Протискиваясь мимо, Костик оступился и задел плечо Кабана.
— Застрелю! — вскричал Кабан, распахнув глаза. — А, это ты?.. Че встал? Брысь отсюда! Иди…
Поведя мутными глазами, он забормотал, завозился, пристраиваясь снова спать. Костик вышел. Возвращаться в схрон он не рискнул. Так и просидел до света на мешках, привалившись спиной к стене окопа.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Второй раз он проснулся от холода. Нестерпимо чесалась правая ладонь. Костик глянул: возле большого пальца розовел мелкий пупырышек. Укусила, должно быть, какая-то зараза, пока он спал. Ковырнув зудящее пятно ногтем, Костик сел. Потянулся, ощущая ломоту во всем теле. Над кладбищем висел туман. Тяжело пахло землей и пороховым дымом.
Веснушка, сидя на корточках, кашеварил у костра. Маркин свистел носом, привалившись к стене окопа. Кабан, бледный и злой, пялился в огонь и молчал.
— Бизон где? — разлепив пересохшие губы, спросил Костик.
— Твое какое дело? Ты ему мамка, что ли? — буркнул Кабан.
— Ушел, — сказал Веснушка.
— Куда? — не понял Костик.
Ему никто не ответил. Веснушка вяло продолжал помешивать варево в котелке. Кабан уронил голову в колени и так сидел, спрятав лицо от дыма.
— Жрать будешь? — спросил Веснушка, обращаясь к Костику.
— Буду.
— Тогда иди, тащи тушенку. Гречка почти готова уже.
— А что, Бизона ждать не будем?
— Придет твой Бизон, никуда не денется…
Костик пожал плечами и потопал покладисто за тушенкой, расчесывая ладонь.
Когда он вернулся с двумя банками консервов, подошел Бизон.
— Хавчик! — потребовал командир, спрыгивая в окоп. Веснушка отдал ему снятый с огня котелок с гречкой. Костик вскрыл тушонку и одну за другой передал банки командиру. Бизон вытряхнул тушонку в котелок, отбросил пустые жестянки, ложкой, вынутой из сапога, перемешал гречку с мясом и принялся за еду.
— Шоссе там раскурочено, — набив рот кашей, сказал он. — И связи так и нет.
— Хреново, — сказал Веснушка. Кабан глядел на командира, зеленея на глазах. Его заметно мутило.
Веснушка поднял одну из выброшенных Бизоном жестянок и, увидав застрявшие на дне мелкие куски мясных волокон и желе, попытался их выковырять пальцем.
Кабан неожиданно вскочил и бросился в сторону.
— Что это с ним? — удивился Бизон.
— Все утро блюет, — ответил Веснушка.
— Понятно, — сказал Бизон. — Окопная болезнь. Ничего, просрется.
— Маркин тоже. Он думает, они траванулись.
Бизон нахмурился.
— Траванулись? Чем это?
И вдруг побледнел.
— Вода, — тихо сказал он. — С поселка никто не приходил?
Костик с Веснушкой одновременно покачали головами.
— Понятно. И не придет, очевидно. Ах, ты сука, Валя! — сказал Бизон. И полез в блиндаж.
Вернулся, вытирая рот, Кабан. Воняло от него как от выгребной ямы.
— Кишки крутит. Антибиотики нужны, — пожаловался он.
Веснушка бросил облизывать жестянки. Костя при виде Кабана тоже передумал есть. Его беспокоила правая ладонь: истерзанная, расчесанная до крови, она горела и саднила.
Костик вытянул ее перед собой, чтобы рассмотреть и вскрикнул: маленькое розовое пятнышко, похожее на укус комара, которое зудело, не давая ему покоя с самого утра, выросло, сменило цвет и разлезлось на всю ладонь. Теперь оно больше походило на свежую гематому, гигантскую мозоль или нарыв — багровая, цвета гнилого мяса, мокрая припухлость. Внутри нее что-то отчетливо пульсировало. Ладонь жгло.