⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Показания Рэндольфа Картера
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Нас двое: я и лучший друг,
Как пара татей сквозь туман
И ни одной души вокруг.
Я помню все, я не был пьян…
«Безумный опыт, — молвил мой
Товарищ, — претворю я в жизнь
Коль страшно, уходи домой,
А не боишься, так держись!»
И вот мы здесь — на склепы льет
Свой свет серебряный луна
И где-то на холме койот
Хохочет, словно Сатана.
Погост дурной травой увит —
Чертополох и бересклет,
Металла звон, скольженье плит,
И рот раззявил старый склеп.
Чтоб передать из этой тьмы
Харли Уоррена рассказ,
Две телефонные трубы
И тонкий шнур связуют нас.
Друг улыбнулся и сказал:
«Жди здесь, не бойся ничего!»
И вниз по лестнице сбежал,
А я остался ждать его.
Один, лишь телефон со мной.
Затее больше я не рад.
Но телефонный шнур змеей
Сплетаясь, уползает в ад.
Листва блестит, как мокрый мех,
Скрипят кресты, погост не спит.
И пробивая шум помех,
Мне друг мой, Харли, говорит:
«О, Рэндальф, боже! Боже мой!
Ты не поверишь мне, старик!»
Раздался скрежет, жуткий вой…
Его сменил предсмертный крик.
И тишина, и треск помех.
И грохот сердца моего.
И в телефонной трубке смех:
«Он мертв. Не стоит ждать его».
И я бежал, отбросив стыд,
Забыв лопаты у могил,
Сквозь ели, кладбище, кусты
И падал, и кричал, и выл.
Я поседел, я плохо сплю,
Не доверяя жизнь свечам,
И малодушие топлю
В вине, в тавернах, по ночам.
Я не живу, но жизнь влачу
За Харли смерть себя виня.
И знаю, что когда-нибудь.
ОНИ настигнут и меня.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Виктор Глебов
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Стрекозы
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Ты разлепляешь губы, чтобы задать вопрос.
Тебя интересует подробный ответ.
И пусть отсутствуют уши и нос,
И пусть вместо мыслей — бред,
А трахея хлюпает, как соплеотсос,
Тебя не устроит «Да, да» и «Нет, нет».
Когда я стоял на балконе, ловя стрекоз,
Прилетавших с ближайших болот,
Ты шла на работу, сервировала поднос,
Нарезала колечками лук шалот.
Мечтала о кружке с надписью «BOSS»,
Кожаном кресле, столе и ручке «Pilot».
Я отрубил тебе руки, глядя в зрачки.
Тебе нечем держать кружку и писать нечем.
Я кладу твои кисти в большие сачки
И иду на болото, хотя уже вечер.
Я вижу неважно, но у меня есть очки,
И, кроме тебя, мне заняться нечем.
Я вернулся ближе к утру, чтобы забрать твои ноги.
Ты почти умерла, но ещё дышала.
Ловя губами тот воздух, что ты выдыхала,
Я чувствовал зов прочь уводящей дороги.
Когда ты догорала в медном тазу,
Я подливал в чадящий огонь «бордо».
А потом, приставив к виску фрезу,
Думал лишь о стрекозах больших городов.
Михаил
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Мастерская
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Мария Артемьева
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Слово о крепком словце
Обсценная лексика в литературе ужасов
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Каким языком описывать зло? Имеет ли право писатель, изображающий зло, использовать для этого обсценную лексику?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Обсценной лексикой, если кто не в курсе, в академических кругах называют вульгарные и грубые слова и выражения. Название это происходит от лат. obscenus — «непристойный», «распутный», «безнравственный».