Вале захотелось покатать ребят, и она заставила Реджи остановить машину. Тот нехотя затормозил и, полуобернувшись назад, смотрел, как кабинка наполняется крикливыми мальчиками и девочками Фесаенко и их щенками.
Реджи был возмущен этим и сказал Вале, что он довезет ее товарищей только до угла, потому что отец не позволяет так перегружать машину.
Потом они высадили детей и быстро поехали по гудронированному шоссе, лежавшему между вишневыми садами и большими хатами деревни Вознесенки.
Чтобы показать, как он хорошо правит, Реджи поехал третьей скоростью, хотя отец строго запретил это делать.
Автомобиль чуть не сшиб телеги с дынями и шагавшего рядом с нею крестьянина в большой соломенной шляпе.
В Запорожьи они остановились перед кондитерской, называвшейся тут «цукерня», и выпили колючей сельтерской воды.
Целая толпа окружила автомобиль. Здесь были толстые старухи на искривленных каблуках, рабочие в синих комбинезонах, дети с обвисшими носками, девушки в кепках и ситцевых сарафанах, крестьянки с белоголовыми младенцами на руках.
Все они заглядывали в середину авто, восхищаясь бархатными подушками и хрустальной вазочкой для цветов.
Когда Реджи вышел из кондитерской в своих желтых брюках «гольф» и в песочном свитере с вышитым на груди зеленым попугаем, все смотрели на него так, точно это был не человек, а слон, вышедший из «цукерни».
«Какие дикари!» подумал Реджи, но он этого, конечно, не сказал.
Потом Валя покупала ему в кооперативе иголки, а он стоял и читал для практики русские объявления:
«Пролетарии Днепростроя, дайте своевременно ток стране!»
«Большой выбор красок Радуга».
«Здесь принимаются паевые взносы».
Обратно Реджи и Валя ехали без всяких приключений, и, когда приблизились к плотине, то вылезли из автомобиля и попросили милиционера за ним присмотреть.
Они стояли на маленьком деревянном мостике и смотрели, как Днепр бьется у подножья огромных быков, как с гулом и ревом бросается он в пролеты плотины, чтобы упасть вниз сверкающими двадцатиметровыми водопадами.
Над плотиной, на огромной высоте, прилепившись к железным фермам, работали электросварщики и клепальщики.
Одни из них, балансируя в воздухе руками, переходили по узкой железной полосе из конца в конец с таким равнодушием, точно шли по своей комнате. Другие с металлическими масками на лицах сидели и полулежали верхом на фермах, и под их руками вспыхивали синие огни электросварки.
Туман клубился над широкой рекой, смешиваясь с клубами паровозного пара.
Ажурные стрелы подъемных кранов и дерриков, все до одного, были подняты кверху.
— Посмотри, — сказала Валя — стрелы голосуют…
— За что же они могут голосовать?
— Ну, конечно, за то, чтобы поскорей выстроили Днепрострой.
Маленькие паровозики кричали на плотине все оглушительней. Там зажигались уже огни, и седая тяжелая пена водопадов отливала перламутром.
Люди, копошившиеся на плотине, казались отсюда такими маленькими, и как-то не верилось, что все эти огромные сооружения сделали именно они.
Валя объясняла Реджинальду, как будет все устроено на плотине и как будут опускаться щиты Стоннея.
Он все это знал и без нее, но ему хотелось проверить, правильно ли она будет объяснять.
— Знаешь, — сказала Валя, — когда будет мировая революция, то на Филиппинских островах мы устроим сад отдыха для трудящихся, где каждый сможет получить в день по десять кило винограда и тридцать апельсинов и даже больше. А Норвегию, наверно, превратят в детскую зимнюю базу, где будут ледяные стадионы и разные развлечения для детей всего мира. Когда они озябнут, они смогут на дирижабле полететь в Крым или в Италию и там обогреться на солнышке. Но китайчатам следовало бы давать больше винограда, потому что они всегда голодали. А всех капиталистов, которые останутся в живых, я переселила бы на какой-нибудь остров у северного полюса…
— А как же Америка? — спросил Реджи, обеспокоенный за судьбу своей страны.
— Вот этого я еще не знаю, — сказала Валя. — Может быть, Америку превратят в большой автомобильный завод, — добавила она не совсем уверенно.
Вале очень хотелось, чтобы Реджи стал пионером.
Но Реджи был уже три года бойскаутом и у себя на родине привык смотреть на пионеров как на бунтовщиков и своих врагов. Валя не любила, когда он надевал свой защитно-зеленый костюм скаута, черный шелковый галстук и маленькую шапочку в виде пирожка.