Скарпетта берет следующую книгу и начинает заново, пробегая взглядом сверху вниз, ведя пальцем по странице, то и дело натыкаясь на известные в Чарльстоне фамилии. С января по март никаких следов Джанни Лупано. Ничего в апреле. Разочарование нарастает. Май и июнь — ничего. Палец останавливается на размашистой, вычурной, легко узнаваемой подписи. Двенадцатого июля прошлого года он посетил заупокойную службу по некоей Холли Уэбстер. Народу, похоже, пришло немного — запись в книге оставили всего лишь одиннадцать человек.
Скарпетта выписывает имена и поднимается с дивана. Проходит мимо часовни, где две леди раскладывают цветы вокруг полированного бронзового гроба. Возвращается в кабинет Генри Холлингса, который снова сидит спиной к двери — говорит по телефону.
— Некоторые складывают флаг тремя уголками и кладут за головой умершего. — Тон прежний, умиротворяющий, спокойный, с южными перекатами. — Да, конечно. Можно накрыть весь гроб. Что бы я порекомендовал? — Берет со стола листок бумаги. — Вы, кажется, склоняетесь в пользу орехового с бледно-зеленым атласом. Не сомневаюсь, что вы в курсе. Да, трудно. Принимать такого рода решения всегда нелегко. Вы хотите от меня откровенности. Что ж, я — за сталь.
Разговор длится несколько минут, потом Холлингс поворачивается и снова видит у себя в дверях Скарпетту.
— Бывают очень тяжелые случаи. Семидесятидвухлетний ветеран, недавно потерявший жену, впадает в депрессию и вкладывает дуло ружья себе в рот. Мы сделали, что могли, но никакая косметика, никакие восстановительные процедуры не в состоянии придать ему презентабельный вид. Вы, конечно, понимаете, о чем я говорю. Мы не можем выставить гроб открытым, а семья никак не желает смириться с отказом.
— Кто такая Холли Уэбстер? — спрашивает Скарпетта.
Холлингс отвечает сразу, без раздумий:
— Ужасная трагедия. Из тех, что запоминаются надолго.
— Вы помните ее похороны? Джанни Лупано присутствовал на заупокойной службе.
— В то время я его еще не знал.
— Он был другом семьи?
Холлингс встает из-за стола, выдвигает ящичек вишневого шкафчика, перебирает папки, достает одну из них.
— У меня здесь вся информация по организации похорон, копии счетов и тому подобного, показать которые я не могу из уважения к семьям усопших. Но я могу позволить вам взглянуть на газетные вырезки. — Он передает ей папку. — Собираю материалы по всем смертям, которыми занимаюсь. Когда Холли умерла, к вам еще не обращались. В противном случае с этой печальной ситуацией разбирались бы вы, а не я.
В голосе — ни намека на обиду.
— Смерть случилась на Хилтон-Хед-Айленд, в одной очень богатой семье.
Скарпетта открывает папку. Вырезок немного, самое подробное описание взято из выходящей в Хилтон-Хед «Айленд пэкит». В изложении газеты события выглядят следующим образом. Утром 10 июля 2006 года Холли Уэбстер играла на заднем дворе со своим щенком-бассетом. Подходить к бассейну девочке разрешалось только в том случае, если за ней кто-то присматривал. В то утро за ней никто не присматривал — родители девочки уехали из города, а в доме оставались их друзья. Около полудня кто-то вышел позвать Холли на ленч. Ее нигде не было видно, а щенок бегал вдоль бассейна и тявкал. Девочку обнаружили на дне — длинные волосы запутались в решетке водостока. Рядом с телом плавала резиновая кость, достать которую, как предположила полиция, и попыталась несчастная Холли.
Еще одна вырезка, короткая. После смерти девочки не прошло и двух месяцев, как ее мать, Лидия Уэбстер, оказалась гостьей на ток-шоу доктора Селф.
— Вспомнила. Слышала об этом деле, — говорит Скарпетта. — Когда это случилось, я была в Массачусетсе.
— Неприятная история, но много о ней не писали. Полиция приложила все силы и сработала оперативно. Не в последнюю степень потому, что курортным зонам такого рода негативная реклама никак не нужна. — Холлингс тянется к телефону. — Не думаю, что он вам много скажет… Я имею в виду эксперта, который проводил вскрытие. Но посмотрим. — Он подносит трубку к уху. — Да… Генри Холлингс… Хорошо, да, хорошо… По уши… Знаю, знаю… Им определенно понадобится твоя помощь… Нет, уже давно никуда не выходил… Одна рыбалка за мной. Но за тобой тоже должок за лекцию перед теми разгильдяями, для которых вскрытие — забава… Помнишь дело Холли Уэбстер? У меня здесь доктор Скарпетта. Можешь уделить ей минутку?