— Вот ему-то я как раз не доверяю.
— Вам нужно поговорить. Сесть и обстоятельно все обсудить. Не в офисе, конечно. Пригласи к себе. Приготовь что-нибудь. Он тебе зла не желает.
Они останавливаются у «вольво» Розы.
— Меня беспокоит твой кашель. Оставайся-ка завтра дома.
— Лучше бы ты ничего ему не говорила. Я вообще удивляюсь, что ты всем нам рассказала.
— За меня это, наверное, сделало кольцо.
— Не нужно было ничего объяснять.
— Марино пора посмотреть в лицо правде и признать то, чего он постоянно избегает.
Роза прислоняется к капоту, как будто устала и не может стоять без поддержки. А может, у нее болят колени.
— Тогда сказать следовало в самом начале, давным-давно. Ты не сказала, а он все это время лелеял надежду. Выдумывал всякое, строил фантазии. Ты стараешься не касаться чужих чувств, но легче от этого… — Она не договаривает из-за приступа кашля.
— У тебя определенно грипп. — Скарпетта касается ее щеки ладонью. — По-моему, и температура поднялась.
Роза достает из сумочки салфетку, промокает глаза и вздыхает:
— Взять на работу такого человека. Как ты могла даже подумать о нем?! — Она имеет в виду Булла.
— Практика расширяется. Мне нужен помощник в морге, и я уже отчаялась найти такого, кого не нужно было бы учить.
— Думаю, ты не очень-то и старалась. Или слишком завышала критерии.
Машина у нее старая, и Розе приходится открывать замок ключом. В салоне зажигается свет. Лицо у нее усталое, осунувшееся. Роза опускается на сиденье и чопорно обтягивает задравшуюся юбку.
— Квалифицированного помощника можно было бы найти в похоронном бюро или больничном морге, — говорит Скарпетта, держась за дверцу. — Все самые крупные похоронные бюро в округе принадлежат Генри Холлингсу, который, как выясняется, проводит аутопсию в Медицинском университете Южной Каролины. И кого, по-твоему, он предложит, если я обращусь к нему за рекомендацией? Нет, помощи от нашего чертова коронера не дождешься. Ему успешные конкуренты не нужны.
— Ты повторяешь это уже два года. Без всяких на то оснований.
— Он меня избегает.
— Может быть, тебе и с ним стоит поговорить. Для прояснения ситуации.
— Откуда мне знать, что это не его стараниями в Интернете вдруг перепутали мой домашний адрес с рабочим?
— А с чего бы ему ждать так долго? Почему именно теперь?
— Самое время. Из-за случая с тем мальчиком о нас заговорили в новостях. И заниматься им власти округа пригласили меня, а не Холлингса. Я участвовала в расследовании дела Дрю Мартин и как раз вернулась из Рима. И вот тут кто-то звонит в Торговую палату, якобы чтобы зарегистрировать практику, и дает мой домашний адрес как офисный. И даже вносит членскую плату.
— Ошибку они исправили. Кстати, у них ведь должна быть запись, кто произвел оплату.
— Кассовый чек. По их словам, звонила женщина. Адрес, слава Богу, успели изъять, прежде чем он разошелся по всему Интернету.
— Коронер не женщина.
— Это еще ни черта не значит. Такие люди грязную работу сами не делают.
— Позвони ему. Спроси напрямик, чего он добивается. Хочет выгнать тебя из города? Точнее, нас всех. Думаю, тебе нужно со многими поговорить. Начни с Марино.
Роза снова заходится кашлем, и свет в салоне «вольво», словно по команде, гаснет.
— Не надо было ему сюда приезжать. — Скарпетта смотрит на глухую кирпичную стену старого одноэтажного дома с подвалом, превращенного ею в морг. — Ему нравилось во Флориде, — добавляет она, и мысли снова поворачивают к доктору Селф.
Роза настраивает кондиционер, подставляет лицо под холодный ветерок и переводит дыхание.
— Уверена, что доберешься сама? Может, мне тебя отвезти? — предлагает Скарпетта.
— Ни в коем случае.
— А если мы устроим себе завтра небольшой выходной? Я бы приготовила прошутто, финики и жареную свинину. Есть хорошее тосканское вино. А еще я знаю, что ты любишь рикотто и кофейный крем.
— Спасибо, но у меня свои планы, — отвечает Роза, и в ее голосе слышится оттенок печали.
Темный силуэт водонапорной башни на южной оконечности острова — палец, как называют ее здесь.
Формой Хилтон-Хед напоминает башмак наподобие тех, что Уилл видел в общественных местах в Ираке. Белая вилла за знаком «Посторонним вход воспрещен» стоит по меньшей мере пятнадцать миллионов долларов. Жалюзи на окнах опущены, и хозяйка скорее всего лежит на диване в огромной комнате и смотрит еще один фильм на огромном выдвижном экране, закрывающем едва ли не всю выходящую на море стеклянную стену. С точки зрения Уилла, фильм идет как бы наизнанку. Он оглядывает берег, ближайшие пустующие дома. Темное, сумрачное небо висит низко, ветер то стихает, то рвет его с дикой злобой.