— Нет, мэм, — робко отвечает он.
Она открывает дверцу со стороны водителя, оба брата вытягивают шеи, силясь заглянуть в салон, и, как по команде, замирают.
— Как тебя зовут? — обращается Люси к старшему.
— Фред.
— Садись за руль, Фред, и я покажу тебе, как управлять этой штукой.
— Не нужно, — говорит мать, и вид у нее такой, словно она вот-вот заплачет. — Милый, не сломай что-нибудь.
— А я Джонни, — представляется второй мальчик.
— Ты следующий. — Люси хлопает по сиденью рядом с собой. — Садись сюда и смотри внимательно.
Убедившись, что переключатель в нейтральном положении, она берет руку Фреда, прижимает его палец к кнопке «пуск» на руле и отпускает.
— Подержи немного, и мотор заведется.
«Феррари» глухо ворчит.
Люси дает каждому из братьев проехать по кругу, и, пока они катаются, их мать стоит в центре парковки, улыбается, машет рукой и вытирает глаза.
Бентон беседует с Глэдис Селф по телефону из своего офиса в лаборатории нейровизуализации. Как и в случае с се знаменитой дочерью, фамилия Селф подходит Глэдис идеально.
— Если вас интересует, почему моя богатенькая дочка не поселила меня в каком-нибудь милом особняке в Боке, то скажу вам так: я не желаю быть ни в Боке, ни в Палм-Бич, ни где-либо еще, кроме как здесь, в Голливуде, штат Флорида. В моей скромной квартирке с видом на океан.
— Почему же?
— Назло ей. Подумайте, как это будет выглядеть, когда люди узнают, в какой дыре я умерла. Посмотрите, что станется с ее популярностью. — Сдавленный смешок.
— Похоже, вам нелегко сказать о ней что-то приятное. А мне нужно, чтобы вы немного ее похвалили, миссис Селф. Немного похвалили, потом побыли нейтральной, а потом немного покритиковали.
— А зачем ей вообще это нужно?
— Я уже объяснил в начале нашего разговора. Ваша дочь вызвалась участвовать в одном проводимом мною научно-исследовательском проекте.
— Моя дочь никогда не вызовется участвовать в чем бы то ни было, если не рассчитывает получить что-то взамен. Я не знаю ни одного случая, когда она сделала бы что-то, руководствуясь единственно стремлением помочь другим. Чушь. Ха! Семейная необходимость. Пусть скажет спасибо, что я не позвонила на Си-эн-эн и не сообщила всему миру, что она лжет. Что ж, посмотрим. Интересно, что за этим стоит? Позвольте мне самой угадать. Вы из тех полицейских-психологов в этом… как его… Маклине, да? Точно. Клиника для богатых и знаменитых. Одно из тех заведений, куда и она отправилась бы в случае нужды. Почему? Могу предположить. Ну конечно! Она у вас в качестве пациентки, вот в чем все дело!
— Как я уже сказал, ваша дочь участвует в моем проекте. — Черт бы ее побрал! А ведь он предупреждал доктора Селф. Говорил, что если позвонить ее матери, та может догадаться, в каком качестве ее дочь находится в Маклине. — Извините, но я не имею права обсуждать ее нынешнее состояние: где она, что делает и почему. Информация, имеющая отношение к предмету наших исследований, разглашению не подлежит.
— Ну, со мной-то вы можете кое-чем поделиться? Так я и знала! А изучать ее стоит, это да. Какой нормальный человек, попав на телевидение, станет делать там то, что вытворяет она? Выворачивать чужую жизнь наизнанку, манипулировать людьми, как было с той теннисисткой, которую потом убили. Готова поспорить на что угодно: без Мэрилин не обошлось. Это же она притащила бедняжку в свое шоу, вытянула из нее то, что миру знать вовсе не обязательно, выставила в таком свете. Как не стыдно?! Не понимаю, почему ее семья допустила такое.
Бентон просмотрел запись ток-шоу. Миссис Селф права. Получилось слишком откровенно, как раздеться на публике, и, конечно, кому-то Дрю могла показаться слабой, доступной и уязвимой. Все необходимые ингредиенты, чтобы стать мишенью для хищника. И хотя Бентон позвонил с другой целью, удержаться он не может.
— А как вашей дочери удалось склонить Дрю Мартин к участию в ее передаче? Они знали друг друга раньше?
— Мэрилин всегда получает то, к чему стремится. Когда звонит мне по каким-то особенным случаям, всегда хвастает своими успехами. Ее послушать, так это знаменитости должны быть благодарны за участие в ее программе, а не наоборот.
— У меня такое чувство, что видитесь вы не слишком часто.
— Неужели вы думаете, что ей есть какое-то дело до собственной матери?
— Но она же не лишена абсолютно всех чувств?
— В детстве Мэрилин бывала довольно милой и доброй девочкой, хотя знаю, в это трудно поверить. Но в шестнадцать с ней что-то случилось. Сбежала с одним плейбоем, а потом вернулась домой уже сама не своя. Вот тогда мы всего хлебнули. Она вам об этом рассказывала?