Записи в журнале всегда вносит она сама; приехав несколько часов назад и обнаружив, что доставленное утром тело уже зарегистрировано, предположительно, Люшесом Меддиксом, Скарпетта возмущена. Невероятно! Кто он такой, чтобы взять на себя ответственность и решить, что старушка умерла естественной смертью, причиной которой стали остановка сердца и дыхания? Самоуверенный болван. Все умирают от остановки сердца и дыхания. Застрелили человека, переехали машиной или забили бейсбольной битой, смерть наступает, когда отказывают сердце и легкие. У него не было никаких абсолютно оснований заключать, что смерть произошла вследствие естественных причин. Кей еще не провела аутопсию. Да и не его это обязанность определять такие вещи. Он же, черт возьми, не судмедэксперт. И кто только допустил его к регистрационному журналу? Странно, что Марино позволил постороннему войти в секционное отделение и оставил его там без присмотра.
Дыхание вырывается изо рта клубочками пара. Скарпетта снимает с каталки планшет и переносит данные о «неизвестном». Отмечает время и дату. Причин для недовольства хватает. Несмотря на все усилия, так и не удалось выяснить, где именно умер ребенок; остается лишь предполагать, что случилось это не так уж далеко от места, где его нашли. Неизвестен его точный возраст. Неясно, как убийца доставил тело, — скорее всего на лодке. Свидетелей пока не нашлось, а единственная имеющаяся в ее распоряжении улика — белые хлопчатобумажные волокна, вероятно, от простыни, в которую коронер округа Бофорт завернул тело, прежде чем положить в мешок.
Песок, соль, кусочки раковин и мусор растительного происхождения, обнаруженные на теле и в проходах, характерны для болота, где голое разлагающееся тело лежало лицом вниз в грязи и меч-траве. Несколько дней Скарпетта делала все возможное, пускала в ход все известные приемы, пытаясь разговорить это маленькое тело, получить ответы на ее вопросы, но оно открыло слишком мало страшных тайн. Трубчатый желудок и общее истощение подсказывают, что ребенок на протяжении нескольких недель или даже месяцев страдал от голода. Деформированные ногти указывают на то, что они заново отрастали на разных возрастных стадиях, и дают основание предположить, что крохотные пальчики неоднократно подвергались воздействию грубой силы. Встречающиеся по всему телу покраснения говорят, что его жестоко избивали, причем в последнее время широким ремнем с большой плоской пряжкой. Исследования под микроскопом внутренней стороны кожи выявили многочисленные кровоизлияния в мягких тканях — от затылочной области до подошв. Он умер от внутренней кровопотери — истек кровью, не проронив ее ни капли, — метафора, подходящая для всей его невидимой и несчастной жизни.
Части органов и образцы тканей Скарпетта положила в банки с формалином и вместе с мозгом и глазами отправила для специального исследования. Сделала сотни фотографий, уведомила Интерпол — на случай, если он числится пропавшим в какой-то другой стране. Отпечатки пальцев и стоп загружены в Автоматизированную систему идентификации отпечатков (АСИО), а профиль ДНК помещен в Комбинированную систему индексации ДНК (КСИ) — вся информация поступила в базу данных Национального центра пропавших и эксплуатируемых детей. Конечно, Люси сейчас ведет поиск в глубинах Сети. Пока ничего, никаких хвостов, никаких совпадений, никаких указаний на то, что его похитили, что мальчик потерялся, сбежал из дому и в конце концов попал в руки садиста. Скорее всего его забил до смерти родитель или другой родственник, опекун или так называемый смотритель, отвезший потом тело подальше и оставивший в пустынном месте, чтобы скрыть преступление. Такое случается часто.
Больше для мальчика Скарпетта не может сделать ничего — медицина и наука уже бессильны, — но она его не оставит. Не предаст огню и не сложит кости в деревянный ящик, чтобы похоронить в общей, безымянной могиле. Пока он не опознан, он останется с ней. Она перенесет его из холодильника в своего рода капсулу времени, полиуретановый термос-морозильник, где он будет лежать при температуре шестьдесят пять градусов ниже нуля. Если понадобится, он останется с ней на годы.
Скарпетта закрывает тяжелую стальную дверь холодильника и выходит в светлый, пропитанный запахом дезодоранта коридор. Расстегивает хирургический халат и стаскивает перчатки. Бахилы негромко шелестят по безукоризненно чистому полу.
Из своей комнаты доктор Селф снова разговаривает с Джеки Майнор — Бентон Уэсли так и не соизволил перезвонить, а часы показывают почти два пополудни.