— Ты, Отто, большинству мужчин не нравишься. Только голубым. Итак, ты меня понял. Гипотетически. Если информация исходит от постороннего — Люси, которая передает ее доктору Скарпетте, которая передает затем тебе… — доктор Марони с энтузиазмом принимается за ризотто, — то никаких этических или юридических коллизий не возникает. И ты можешь идти по следу.
— Наша важная особа знает, что Кей работает со мной по этому делу, поскольку была здесь, в Риме, и об этом сообщалось в новостях. Она решит, что источник — но только опосредованный — Кей, а значит, никаких проблем. Хорошо придумано. Идеально.
— Здесь прекрасное ризотто с грибами. А как твой минестроне? Его я уже как-то пробовал.
— Великолепен. Эта особа… Можешь сказать, не нарушая, конечно, конфиденциальности, почему она оказалась в Маклине?
— Тебя какая версия интересует, ее или моя? Ее — забота о личной безопасности. Моя — она рассчитывает воспользоваться нами. У нее патология. Биполярное расстройство. Признавать сей факт не желает, принимать стабилизатор настроения тем более. Какое из личностных расстройств тебе хотелось бы со мной обсудить? У нее их много. К сожалению, приходится констатировать, что люди с расстройствами личности меняются редко.
— Следовательно, что-то стало причиной срыва. Это ее первая госпитализация по психиатрическим основаниям? Я наводил справки. Она против медикаментов и полагает, что со всеми мировыми проблемами можно справиться, если следовать ее советам. Тому, что она называет инструментами.
— Особа, о которой мы говорим, прежде госпитализации не подвергалась. Ты задаешь важные вопросы. Не «Где она?», но «Почему?». Я не могу ответить, где она. Я могу сказать, где та самая важная персона.
— И что же случилось с твоей важной персоной? Что ее так травмировало?
— Наша пациентка получила электронное письмо от сумасшедшего. По странному совпадению, от того же сумасшедшего, о котором рассказывала мне прошлой осенью доктор Селф.
— Мне необходимо поговорить с ней.
— Поговорить с кем?
— Хорошо. Мы можем обсудить проблемы доктора Селф?
— Тогда мы перейдем с важной особы на доктора Селф.
— Расскажи об этом сумасшедшем.
— Как я уже говорил, это некто, несколько раз приходивший в мой офис здесь.
— Я не спрашиваю у тебя имя пациента.
— Хорошо, потому что я его не знаю. Платил наличными. И лгал.
— Никаких предположений насчет настоящего имени?
— В отличие от тебя я не навожу о пациентах справок и не требую от них документов, удостоверяющих личность, — говорит доктор Марони.
— Тогда каким вымышленным именем он назвался?
— Не могу сказать.
— Почему доктор Селф сообщила тебе об этом человеке? И когда?
— В начале октября. Сказала, что получает от него электронные письма, и сочла за лучшее перенаправить его по другому адресу.
— В таком случае она несет по крайней мере частичную ответственность, поскольку сама признала, что справиться с ситуацией собственными силами не могла.
— Вот здесь ты, возможно, кое-чего не понимаешь. Селф и в голову не может прийти, что она не способна самостоятельно с чем-либо справиться. Просто ей было недосуг им заниматься, и она потешила свое маниакальное самолюбие тем, что направила его к психиатру, отмеченному Нобелевской премией и работающему в медицинской школе Гарвардского университета. Исключительно ради того, чтобы доставить мне неудобство. Так что у нее свои причины. Рассчитывает, что я с ним не справлюсь. Лечению он не поддается.
Доктор Марони внимательно рассматривает вино, словно ищет в нем ответ.
— Скажи мне вот что, — говорит капитан Пома. — Если он не поддается лечению, то разве это не довод в мою пользу? Мы имеем дело с ненормальным, который, возможно, опасен для общества. Он посылает ей электронные письма. Возможно, послал и то письмо, о котором она рассказала тебе, когда поступила в Маклин.
— Ты имеешь в виду нашу важную особу? Я не говорил, что доктор Селф в Маклине. Но если бы она находилась там, тебе, несомненно, следовало бы выяснить почему. На мой взгляд, важно именно это. Я повторяюсь, как заезженная пластинка.
— Скорее всего письмо так напугало нашу особу, что она почла за лучшее спрятаться в твоем госпитале. Мы должны найти его и по крайней мере удостовериться, что он не убийца.
— Я не представляю, как это сделать. И не могу сказать, кто он такой. Только то, что он американец и служил в Ираке.
— Он объяснил, почему приехал к тебе именно сюда, в Рим? Для обычной консультации путь неблизкий.
— У него посттравматическое расстройство. В Италии, похоже, какие-то связи. Рассказал весьма обеспокоившую меня историю о женщине, с которой провел один день прошлым летом. Помнишь, возле Бари нашли тело?