— И где же ты в тот день спустил лодку на воду? — спрашивает Марино.
— На Олд-Хаус-Крик. Там лодочная пристань и лавчонка, где я, если день выдастся удачный, продаю часть улова. Особенно если повезет с устрицами и креветками.
— И ничего подозрительного на стоянке ты в то утро не заметил?
— Вроде бы ничего. Да и что бы я мог заметить? Парнишка, когда я его нашел, был уже несколько дней как мертв.
— Кто вам это сказал? — быстро спрашивает Скарпетта.
— Парень на парковке. Из похоронного бюро.
— Тот, что доставил сюда тело?
— Нет, мэм, другой. У него такой большой черный катафалк. Что он там делал, не знаю. Но говорил много.
— Люшес Меддикс? — уточняет Скарпетта.
— Точно, мэм. Из похоронного бюро Меддикса. Так вот, он сказал, что мальчик помер дня за два или три до того, как я его нашел.
Опять этот Меддикс, чтоб ему провалиться! Самомнения хоть отбавляй, а соображения маловато. 29 и 30 апреля температура колебалась между 75 и 80 градусами по Фаренгейту. Даже если бы тело пролежало в болоте один полный день, оно начало бы разлагаться и серьезно пострадало от хищников и рыб. Мух ночью не бывает, но днем они откладывают яйца, и труп кишел бы червями. Однако к тому времени, когда его доставили в морг, ригор мортис еще не завершился. Впрочем, процесс мог замедлиться и проявиться не столь ясно из-за плохого питания и слабого развития мускульной системы. Что касается ливор мортис, то процесс проявился, но не зафиксировался. Не наблюдалось вызванного гниением обесцвечивания. Крабы, креветки и им подобные только начали забираться в нос, уши и рот. По ее оценке, мальчик к моменту обнаружения был мертв не более двадцати четырех часов. Возможно, значительно меньше.
— Продолжай, — говорит Марино. — Расскажи нам, как нашел тело.
— Поставил лодку на якорь, натянул сапоги да перчатки, взял корзинку и молоток…
— Молоток?
— Чтобы разбивать куны.
— Куны? — ухмыляется Марино.
— Устрицы слипаются, так что их надо разбивать молотком, а потом еще отделять негодные. Устрицы — главная добыча, но отборных среди них не так уж и много. — Он умолкает, смотрит на них, кивает. — Похоже, вы в устричном бизнесе не особенно сильны. Позвольте объяснить. Отборная устрица — это та, которую вы получаете в ресторане в половинке раковины. Такие нужны всем, но найти их трудно. В общем, собирать я взялся в полдень. Вода стояла низко. Тогда я и увидел в траве что-то вроде грязных волос. Подошел ближе и…
— Вы не трогали его? Не передвигали? — спрашивает Скарпетта.
Булл качает головой:
— Нет, мэм. Я как только понял, что это, сразу вернулся к лодке и позвонил девять-один-один.
— Отлив начался около часа ночи?
— Да. А к семи вода поднялась уже высоко. Но когда я был там, снова стояла низко.
— Если бы ты убил и решил избавиться от тела, то когда бы это сделал: при отливе или приливе?
— Положили его там, на краю заливчика, при низкой воде. Если б при высокой, то могло бы и унести. Хотя в том месте, где я его нашел, очень высокая вода бывает редко, только весной и при полной луне. Вот тогда и до десяти футов доходит.
В календарь Скарпетта уже заглянула. В ночь накануне обнаружения тела полнолуния не было, наблюдалась частичная облачность.
— Удобное местечко, чтобы спрятать труп, — рассуждает Марино. — Через неделю от него бы только кучка костей и осталась, да и те бы зверье растащило. Ну не чудо ли, что его нашли, а?
— Целым он бы пролежал недолго, — соглашается Булл. — И народу там бывает немного. Так что да, вы правы.
— Только вот я, когда спрашивал про пролив и отлив, не имел в виду, что сделал бы кто-то, — говорит Марино. — Я спросил, что сделал бы ты.
— Пошел бы при низкой воде на легкой лодке. Выбрал бы неглубокий, на фут, заливчик. Вот что я бы сделал. Да только я этого не делал. — Булл снова смотрит Марино в глаза. — Ничего я с ним не делал. Только нашел.
Скарпетта смотрит выразительно на помощника — его тактика давления и запугивания ей изрядно надоела — и поворачивается к Буллу:
— Еще что-нибудь вспомнить можете? Видели кого-нибудь там? Может быть, кто-то привлек к себе ваше внимание?
— Я все время об этом думаю, но на ум только один случай приходит. Примерно неделю назад был я у той же пристани, продавал креветок, а когда уходил, заметил этого парня. Он лодку привязывал. Моторку. Я потому на него внимание обратил, что в лодке ничего не было. Никаких снастей. Ну, я и подумал, что ему просто нравится кататься на лодке. Не рыбачить, не устриц собирать, а просто отдыхать на воде. Что мне не понравилось, так это его взгляд. Как-то странно он на меня посмотрел. Как будто уже видел где-то.