— Может, тебе пора называть меня Кей?
Роза качает головой:
— Почему нет? Разве мы не друзья?
— Мы всегда держались границ и никогда об этом не пожалели. Для меня честь знать и работать на человека, которого зовут доктор Скарпетта. Босс. — Она улыбается. — Я никогда бы не смогла назвать ее Кей.
— Ну вот, теперь ты говоришь обо мне в третьем лице. Если, конечно, не имеешь в виду кого-то другого.
— Она и есть кто-то другой. Кто-то, кого ты по-настоящему не знаешь. Думаю, ты о ней гораздо худшего мнения, чем я. Особенно сейчас.
— Извини, я не та героическая женщина, которую ты только что описала, но все же позволь помочь тем немногим, что в моих силах: отвезти тебя в лучший онкологический центр в стране. Стэнфордский онкологический центр. Тот, куда ездит Люси. Мы поедем туда, и тебе будет обеспечено самое лучшее лечение.
— Нет, нет, нет. — Роза медленно качает головой. — А теперь помолчи и послушай меня. Я консультировалась с разными специалистами. Помнишь, прошлым летом уезжала в трехнедельный круиз? Никакого круиза не было. Я ездила по врачам, а потом Люси отвезла меня в Стэнфорд. Мой теперешний доктор работает там. Прогноз не изменился. Единственный вариант — химиотерапия и облучение. Я отказалась.
— Пробовать нужно все.
— У меня третья стадия-В.
— Лимфоузлы затронуты?
— И лимфоузлы, и кости. Четвертая стадия не за горами. Операция невозможна.
— Химиотерапия и радиотерапия или даже только радиотерапия. Пробовать нужно все. Мы не можем просто поднять руки и сдаться.
— Знаешь, нет никаких «мы». Есть только я. А я этого не хочу. Не хочу, чтобы выпали волосы, не хочу, чтобы меня постоянно тошнило, не хочу мучиться, зная, что болезнь все равно меня убивает. И скорее раньше, чем позже. Люси даже предложила достать марихуану, чтобы не так тошнило от химиотерапии. Представляешь, я курю травку.
— Похоже, она узнала обо всем примерно тогда же, когда и ты.
Роза кивает.
— Нужно было сказать мне.
— Я сказала Люси, а она хранить секреты умеет. У нее самой их столько, что уже и не разобрать, где правда, а где нет. Чего я меньше всего хотела, так это обременять тебя лишними проблемами.
Кольцо печали стягивается туже.
— Ладно, хотя бы скажи, что я могу сделать.
— Изменить то, что можешь. И не думать, что не можешь.
— Скажи. Я сделаю все, что хочешь.
— Только когда умираешь, начинаешь понимать, сколь многое можно было бы изменить. Но вот этого не изменишь. — Роза стучит себя по груди. — А ты еще можешь изменить практически все.
Перед глазами сцены из прошлой ночи. Она как будто снова чувствует его запах, ощущает тяжесть его тела… и заставляет себя отвлечься, не показать, как ей плохо.
— Что такое? — Роза сжимает ее пальцы.
— А каково, по-твоему, мне сейчас?
— Нет, не то. Ты подумала о чем-то, не обо мне. — Роза смотрит ей в глаза. — Марино. Выглядит ужасно и ведет себя как-то странно.
— Да, потому что упился в грязь. — В голосе проскальзывает злость.
— В грязь, — повторяет Роза. — Раньше ты так не выражалась. Впрочем, я не лучше, иногда такое слетает… Не далее как сегодня утром, когда разговаривала с Люси по телефону, даже обозвала кошелкой его последнюю пассию. Люси видела ее в твоих краях около восьми. Когда мотоцикл Марино стоял возле твоего дома.
— Я приготовила для тебя кое-что. Там, в коробке, у двери. Сейчас принесу и поставлю куда-нибудь.
Розу бьет кашель, и когда она отнимает от губ салфетку, на ней ярко-красные пятна.
— Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя в Стэнфорд, — умоляет Скарпетта.
— Расскажи, что случилось.
— Мы разговаривали. — Скарпетта чувствует, как кровь приливает к лицу. — Пока он не набрался.
— Даже не помню, видела ли я хоть раз, как ты краснеешь.
— Прилив. Это климакс.
— Ну да. У тебя климакс, а у меня простуда.
— Скажи, что для тебя сделать.
— Только одно. Позволь мне, как обычно, заниматься своими делами. Не хочу, чтобы меня реанимировали. Не хочу умирать в больнице.
— А почему бы тебе не переехать ко мне?
— Тогда я не смогу заниматься своими делами, как обычно.
— Но я могу хотя бы поговорить с твоим врачом?
— Ничего особенного он тебе не скажет. Ты спросила, чего я хочу, и вот мой ответ: никакого лечения, кроме паллиативного.
— У меня есть свободная комната. Правда, маленькая. Может, найти что-то побольше?