— Значит, сейчас он должен быть в Чарльстоне, — говорит доктор Марони. — Надеюсь, вы взяли порт под наблюдение. Возможно, удастся его схватить.
— Нам приходится быть очень осторожными. Привлекать полицию преждевременно — его можно спугнуть.
— В порту наверняка есть информация по всем судам: когда они заходят, сколько стоят. Вы сопоставляли даты заходов с датами отправки писем?
— Да. Наше внимание привлек один круизный пароход. Некоторые даты его захода в порт совпадают с датой отправленной корреспонденции, но есть и несовпадения. Вот почему я лично думаю, что он находится в Чарльстоне, может быть, даже живет там, а к портовой сети подключается незаконно или же просто паркуется где-то поблизости.
— Такие сложности не для меня. Я живу в очень старом мире.
Доктор Марони снова раскуривает трубку — этот процесс доставляет ему особое удовольствие.
— Примерно то же самое, что разъезжать со сканером и засекать людей с сотовыми телефонами, — объясняет Бентон.
— Полагаю, вины доктора Селф в этом тоже нет. — Доктор Марони вздыхает. — Убийца посылает письма из Чарльстона с прошлой осени, и она могла бы сказать об этом кому-нибудь.
— Могла бы сказать вам, Пауло, когда направляла к вам Сэндмена.
— А ей известно об этом чарльстонском следе?
— Я рассказал ей. Надеялся, это подтолкнет ее вспомнить что-то или поделиться иной информацией, которая могла бы помочь нам.
— И что же она сказала, когда вы сообщили, что все это время Сэндмен слал ей письма из Чарльстона?
— Сказала, что своей вины не видит. А потом села в лимузин и укатила в аэропорт, где ее ждал частный самолет.
ГЛАВА 16
Аплодисменты, музыка и голос доктора Селф. Ее веб-сайт.
Скарпетта читает фальшивое признание Люси, ее выдуманный рассказ о посещении клиники Маклина, сканировании и о том, каково это — жить с опухолью мозга. И чем дальше читает, тем больше мрачнеет, хотя Люси знает — тетя умеет скрывать чувства.
— Теперь уже ничего не поделаешь. Что сделано, то сделано, — говорит Люси, сканируя отпечатки пальцев в цифровую систему обработки изображений. — Даже я не могу ничего изменить. Остается только одно: принять все как есть. По крайней мере мне больше не надо бояться, что это выйдет наружу.
— Вот как?
— На мой взгляд, иметь физический недостаток куда хуже, чем совершить нечто такое, за что можно попасть под суд. Так что, может быть, оно и к лучшему, что люди наконец все узнали. Правда приносит облегчение. Лучше ничего не скрывать, согласна? И когда люди узнают то, что раньше утаивалось, случается странное. Ты как будто получаешь нежданные подарки. Те, кто вроде бы не питал к тебе симпатий, протягивают руку помощи. С тобой снова говорят голоса из прошлого. А другие голоса умолкают. Кто-то уходит из твоей жизни…
— Кого ты имеешь в виду?
— Скажем так: большим сюрпризом это не стало.
— В любом случае доктор Селф не имела права так поступать, — говорит Скарпетта.
— Ох, послушала бы ты себя.
Скарпетта не отвечает.
— Ты, наверное, хочешь сказать, что и сама отчасти виновата. Знаешь, не будь я племянницей знаменитой Кей Скарпетты, никто бы это и читать не стал. У тебя есть убийственное свойство считать себя виноватой во всем и пытаться это все исправить.
— Не могу больше. — Скарпетта закрывает страницу.
— Должна признаться, этот твой недостаток причиняет мне немало неудобств.
— Нужно найти хорошего адвоката, специализирующегося на делах по диффамации и клевете в Интернете. Сфера эта настолько не отрегулирована, что ее можно сравнить с обществом, в котором не существует законов.
— Придется доказать, что я ничего такого не писала. Построить на основе этого претензию. Не фокусировать внимание на мне, потому что ты не хочешь привлекать к себе внимание. Я не трогала тебя все утро, но больше не могу.