– В целях безопасности и секретности Стеблову целесообразней всего поселить в зону со специальным режимом. Там её будут охранять и она будет защищена.
– Ни охранять, ни защищать её не надо. Пусть она живёт там, где сама хочет. Пусть со мной живет – проверенный вариант. И вам не придётся зачищать всех, кто связан со мной и с Верой – моих родственников, наших друзей, родственников друзей, а там даже один генерал-майор есть из Вооружённых сил, наших сотрудников, их родственников. Берите на работу меня – я хорошая и готова сотрудничать. Вы же всё это будете обсуждать, Борис Анатольевич. Давайте приложим максимальные усилия к тому, чтобы всё было правильно и эффективно, без дурацких волюнтаристских выкрутасов.
– Последнее, Татьяна, – сказал Хомянин. – Интернет. Деятельность в интернете на предмет популяризации алформации.
– На счёт алформации проконсультируйтесь, пожалуйста, с Зивой…
– С кем проконсультироваться?
– С Зинаидой Васильевной. Консультироваться с ней абсолютно безопасно, но очень перспективно.
– Скажите Зинаиде Васильевне такую фразу, – вдруг заговорила до этого молчащая, как рыба, Вера. – Она открыла односторонний канал в будущее и передаёт по нему свои координаты. И тут же спросите. Не надо ли послушать в Тампе входящие на предмет сообщений об алформации?
– То есть, ты полагаешь, твоя алформационная деятельность в интернете может иметь практическое научное значение для Тампа? – спросил Хомянин.
– Да.
– Так, – Хомянин заглянул куда-то под стол и вынул оттуда чёрную кожаную папку. Он достал из папки два бланка, один метнул по полировке стола мне, другой Вере. – Подписка о неразглашении. Вот вам ручка, подписывайте. Я всё понял, Татьяна. Понял твою позицию. Ты, конечно, ещё совсем молода и наивна, но я постараюсь максимально учесть всё, что ты сказала. Ничего не обещаю и ничего говорить сейчас не буду. Вот тебе мой номер, внеси в контакты. Позвоню на днях.
– Мне очень повезло, – сказала я.
– Это в чём же, – спросил Борис Анатольевич
– В том, что мне приходится иметь дело с умным и циничным человеком. Будь вы благодушным дураком, всё было бы гораздо печальней.
– Хех, – хрюкнул от смешка Хомянин. – Да ладно! Неужто ты меня не обманула бы или не запугала?
– А толку? – пожала плечами я. – У меня нет средств обманутого и запуганного долго в этом состоянии держать. Можно друг друга бояться, а можно друг на друга полагаться – это два совершенно разных состояния.
Когда я посмотрела на Веру, то мне показалось, что она не очень-то поняла, о чём я только что с Хомяниным толковала. Всё понятно, Вера. Это я тебя защищаю. Тебя и себя.
2
На душе у меня было неспокойно-неспокойно. Это когда ты даже вроде стараешься не думаешь о том, что тебя беспокоит, отвлекаясь чем-нибудь, а всё равно подташнивает и сдавливает всё внутри. Это страх. Он и таким бывает. Не сразу в одно мгновение накатил, нахлынул и заставил тебя штаны обмочить, а душит, душит, душит, но так, что дышать вроде и можешь, а вроде и нечем.
Если бы я могла вместе с Верой куда-нибудь сбежать, скрыться куда-нибудь, где нас никогда не нашли бы, я бы сбежала. Всё бросила, и учёбу, и папу с мамой, и даже Ваню и сбежала от этого страха, такой он невыносимый. Я ходила с утра на занятия, после обеда ехала в офис, дома повторяла со стикеров китайские слова, а он сосал, сосал, сосал сердце.
Мы с Верой даже не разговаривали на тему, что будет. Пока Хомянин не позвонит, все разговоры бесполезны и, как назло, Ваня не звонил – у них какой-то десятидневный рейд на выживание, и Торопов не показывался – уехал в Екатеринбург за новым суперским станком для обработки литых дисков.
Вера с утра ездила на завод, а после обеда, когда привозила меня в офис из университета, со своим гладкокнопочным ноутбуком уходила в переговорную комнату или в нашу библиотеку и там работала – у неё единственной в офисе не было своего рабочего места. У неё и должности никакой не было и никто толком не знал, кто она. Может родственница моя, может нет, но живём вместе, ездит за мной и возит меня на машине, словно водитель, учредителем фирмы не является, сама вроде не юрист, а юристам указания даёт, не заместитель, не помощник руководителя и даже стола своего у неё нет, но её все слушают. Может они любовницы?.. Я подумывала, что надо определить Вере какой-то официальный статус, но не могла ничего придумать, чтобы совместить её полномочия и когда она ведёт телефонные переговоры, и когда готовит отчёты, и когда возит меня на машине, и когда доставляет из магазина всем еду.