— Да, Анна Николаевна, очень вкусно.
Дмитраков выглядел серым и унылым. Он не улыбался. Сосредоточенно курил сигарету за сигаретой, разглядывая документы. Дочитав до конца листа, он смял бумагу и в ярости бросил ее на пол. Схватил телефонную трубку, набрал номер:
— Алло… Это Дмитраков. Объявить розыск Осокина. Да!.. Достаньте мне его хоть из-под земли, поняли?!
Он бросил трубку на телефон так, что тот едва не треснул.
— Сукин сын, — прошипел Дмитраков, — попку дурака из меня решил сделать. Но я тебе покажу, как со мной шутки шутить. Я тебе покажу.
Вечер Матвей провел замечательно. Он решил не ехать сразу к Олегу, как они договорились, а погулять со своими друзьями. Компанией, человек пятнадцать, они завалились в широко распахнутые двери ночного клуба «Метелица», и Матвей потратил кучу денег, угощая друзей выпивкой. Напрасно Олег пытался дозвониться ему на мобильный, проклиная час, когда решил связаться с этим недоумком. В этот вечер они не встретились.
Леонид поблагодарил Анну за ужин, попрощался.
Анна и Павел остались наедине, и она уже собралась рассказать, что случилось с Наташкой, но в дверь позвонили.
— Няня откроет, — сказала Анна.
Она не хотела покидать объятий Павла. Однако через несколько секунд услышала голос Лариски:
— А где Аня?
— Анна Николаевна, — позвала няня, — к вам пришли.
Анна и Павел улыбнулись друг другу.
— Придется пойти, — сказал Павел.
— Я постараюсь быстрее с ней распрощаться и приду к тебе.
— Неудобно, — сказал Павел. — Пойду поздороваюсь с ней.
Анна и Павел вышли из спальни. Перед ними были Лариска и Галина с тортом и шампанским.
— Простите, мы помешали, — сказала Галина.
— Нет, что вы, — возразил Павел.
— С возвращением! — прокричала Лариска и чмокнула Павла в щеку.
Они прошли на кухню. Анна принесла фужеры на высоких ножках, в которые Павел разлил искрящееся шампанское. Они выпили за то, что хорошо кончается. За Павла и за Анну.
— Что будем делать, ребята? — спросила Галина.
— Он какой-то странный, этот Матвей, — сказала Лариса слегка заплетающимся языком. Шампанское на нее подействовало мгновенно.
— В смысле? — уточнила Галина.
— В смысле странный, и все. Как будто у него не все дома.
— Так оно и есть, — подтвердил Павел.
— Да? Вот мне не повезло. Он, кажется, на меня глаз положил. Представляете? На свидание пригласил.
— Серьезно? — спросила Галина.
— Да. Оставил после собрания. Видели бы вы его, когда он говорил! Как Путин на инаугурации. От важности чуть не лопнул. Вот. А потом говорит, пошли в ресторан, поговорим о работе. Знаю я эти разговоры о работе.
— Это то, что нужно, Лариска. Мы можем это использовать, — тут же сообразила Галина.
— Что использовать? — не поняла Лариса.
— То, что ты ему понравилась.
— Нет, — сказал Павел. — Мы никого использовать не будем.
— Павел Андреевич, — возразила Галина. — Лариса — классный разведчик. Она войдет в доверие к этому Головину и попробует у него выведать, что к чему.
— Нет, — сказал Павел. — Лариса, вам не надо этого делать. Просто работайте, и все. Мы во всем разберемся без принесения человеческих жертв.
— Павел, — сказала Лариса, — я не буду там работать просто, чтобы работать. У меня все эти аферы, вся эта грязь уже в печенках сидит. Галина говорит правильно, и если уж я ему понравилась, я эту возможность просто так не провороню. Я вытрясу из этого зажравшегося молокососа все кишки.
— Лариса, я не хочу, чтобы вы потом об этом жалели, — покачал головой Павел.
— Знаете, я уже столько глупостей в своей жизни понаделала, что одной больше, одной меньше — погода не изменится. Хочу хоть раз пользу людям принести, а не одни несчастья.
— Лариска, не наговаривай на себя, — сказала Анна. — Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было.
— Ага, я просто мать Тереза. Короче, так: если этот сопляк завтра не забудет, что обещал, пойду с ним на свидание. И пусть только не расколется.
Уже ночью, когда Лариска и Галина ушли, когда нянечка уложила Наташку спать, Анна рассказала Павлу, что Наташка знает, кто ее отец.
— Нужно было подождать. Как ей в это поверить?
— Паша, а если она никогда меня не простит, а тебя не примет?
— Аня, я не хочу об этом говорить и даже думать. Единственное, что еще дает мне силы бороться, — это ты и моя дочь. Я знаю, что все будет хорошо. Я в этом уверен.
Анна прижалась к плечу Павла. Такому родному, такому любимому…