Охранник выпучил глаза, даже не вспомнив о пистолете, оттягивающем поясную кобуру. Увидев, что рефрижератор, описавший дугу, снова приближается к нему, он прыжком распластался на земле, покатился, как учили, к ближайшему укрытию — бетонному входу под фундамент.
Несколько машин ринулись в проем за первой, остальные, по всем правилам танковой атаки, обтекали двор с обеих сторон.
Одновременно под ударами снаружи со взрывоподобными звуками рухнули высокие каменные стены забора. В пыли и остатках кладки на капотах еще несколько металлических мастодонтов ворвались за ограду.
Один из них, не снижая скорости, двигался прямо к крыльцу. Двое боевиков выбежали было из двери. Но, увидев надвигающуюся прямо на них огромную кабину, заскочили обратно. Оружием они даже и не попытались воспользоваться.
Кабина уперлась в дверь, перегородив выход.
А к окнам уже бежали водители. Круша монтировками стекла, они вваливались в дом, обрушивая на головы обескураженных боевиков сумасшедшей силы удары.
Первым опомнился Быня. Он выхватил из-за пазухи пистолет. Но выстрелить не успел. Подскочивший к нему Сергей Иванович саданул монтировкой по руке. После следующего удара — в лицо — Быня рухнул на пол.
В кресле, стоящем в углу комнаты, сжав пальцами подлокотники, сидел Осокин. Бледный, с дрожащими губами. Анна подбежала к нему.
— Ключ! — процедила она.
Осокин кивнул в сторону стоящего неподалеку журнального столика.
Анна схватила со столика ключ и помчалась по коридору в сторону подвала.
Вдруг из соседней комнаты появился Ярый с автоматом в руках. Дал очередь в потолок.
— Стоять, суки! — заорал он. — На пол, быстро! Всех порешу!
Он не успел договорить, как рухнул на пол, смятый толпой водителей, рассыпавшихся по дому. Его даже не ударили, просто подмяли, как подминает тяжелый грузовик картонную коробку, случайно оказавшуюся на дороге.
На Осокина, вжавшегося в кресло, просто никто не обращал внимания.
Он лихорадочно всматривался в глубь коридора, ведущего к лестнице в подвал. Едва в конце коридора появилась Анна, вскочил и кинулся ей навстречу.
Выхватив пистолет, направил ствол на голову Наташи. Обратился к Анне:
— Скажи им, чтоб остановились! Чтоб на местах оставались! Быстро!
— Стойте! Не подходите сюда! — закричала Анна. Несколько водителей остановились в дверях. Осокин почувствовал, что инициатива переходит в его руки.
— Молодец. А теперь подай мне девочку.
Анна замотала головой. Плотнее прижала к себе Наташку.
— Я сказал: мне! А то через три секунды будешь держать ее уже мертвую! — Он поднял пистолет. Анна подошла к Осокину. Тот, приставив дуло пистолета к Наташиному виску, взял у нее ребенка.
Та закричала, цепляясь ручонками за платье Анны:
— Мама! Не надо, мамочка!
— Не бойся, солнышко. Я приеду… Скоро приеду… — произнесла та срывающимся от волнения голосом.
Осокин открыл дверь спальни.
— Не дай бог хоть кто-то дернется! Хоть кто-нибудь, — бормотал он, пятясь к окну и увлекая за собой девочку. — Если кто за мной пойдет — я ей сразу башку продырявлю.
Подойдя к окну, рукоятью пистолета разбил стекло. Не выпуская из рук Наташку, выбрался на улицу.
— Павел, — позвала Анна, не в силах двинуться с места.
Нестеров вбежал в коридор. Подлетел к Анне:
— Что случилось? Почему нам нельзя было сюда идти? Где Наташка?
К ним подбежали водители из гостиной, Галина, Лариска.
Анна, не отрывая взгляда от разбитого Осокиным стекла, взяла Павла за руку. Еле слышно произнесла:
— Там твоя дочь.
Павел рванулся к окну и выскочил на улицу.
— Алло! Константин Юрьевич! — воскликнул Осокин. Ну, слава богу! Еле дозвонился. Это Осокин Олег. Мне… У меня возникли неприятности. Мне нужно где-нибудь пересидеть некоторое время.
Из трубки донеслось удивленное:
— Осокин? Какой Осокин?
— Извините. Мне нужен Старков Константин Юрьевич.
— Я — Старков. Но фамилию Осокин впервые слышу.
— Как же… Мы же с вами…
— Извините, молодой человек, — перебили Олега, — вы что-то напутали.
В трубке раздались гудки.
Осокин в сердцах швырнул телефон на пол машины. И вдруг увидел, что сзади едут несколько рефрижераторов.
Наташка сидела, съежившись, на переднем сиденье, и полными ужаса глазами смотрела на страшного дядю, который плакал, бил кулаками по рулю и кричал какие-то непонятные слова.
Бандитский джип ехал впереди рефрижераторов. За рулем сидел Павел. Рядом — Анна. Сзади — Володя и Сергей Иванович.