К маме всё ещё не попасть — перезванивались и говорили ни о чём, понимая, что говорить о важном по телефону нельзя, разве что Бармалея ругали, который не пройдёт. Транспорт пока только для работников предприятий непрерывного цикла доступен; бары, рестораны, кино, театры, музеи закрыты. Агафья-Слат ещё подсматривает за ним и лезет всё время со своими советами: чем мыть, чем сверлить, чем заменять матерные слова, как расслабляться с помощью аутотренинга, как часто душ принимать, чтобы соблюсти баланс между экономией воды и гигиеной. Приходится её регулярно ссылать на антресоли в жестяную коробку. Наив пытался с ней договориться, чтоб не лезла, предупреждал, убеждал — всё равно не унималась. Когда в первый раз психанул и сослал «в темницу», орала битый час как подорванная. Она, видите ли, прибор особого контроля, пользователь не имеет права её отключать, так как она важнейший источник оперативной информации, экстренной связи, хранитель добродетели, и он своими безрассудными действиями понижает себе социальный рейтинг. А потом, когда телефон почти сел, похрюкивала что-то неразборчивое и снова «сдыхала». К ночи хозяин (а не пользователь) её реабилитировал, телефон зарядил и для острастки заставил надзирательницу изучать статьи на тему «Как восстановить телефон, который утонул в унитазе». На день ей урока хватило, и снова за своё. Как начнёт приставать, так не остановишь. Видимо, алгоритм в них заложен, чтобы выводить «пользователей» из себя. Но как слышит грохот жестяной коробки, так замолкает и покорно отправляется «остыть в темноте». Устройство хуже нелюбимой жены!
У Наива с Веар всё не по хрестоматии получается. Болтают каждый день, он ей помогает с телефоном разбираться. Надо от виртуальных встреч к реальным переходить, а как? Куда девушку пригласить? Погулять вокруг домов, грязный снег помесить, на собачьи свадьбы полюбоваться в минус пятнадцать, поболтать с Вечным Дедом? Уже чувствуется между ними напряжённость — пора встречаться. Каждая буква в мессенджере искрит, того гляди поссорятся.
— Не понимаю я, как настроить, чтобы эта лопата по ночам экраном не светила. Как поставишь её на зарядку — лампочкой горит! — жаловалась Веар.
— Меню — настройки — экран пробовала? — уточнил Наив.
— Пробовала. Скриншот кидаю, посмотри.
— Ловлю. Засада. Непонятно, что тут нужно отключать. Мне надо в руках это чудо инженерной мысли подержать. Что ни вопрос, то ногу отбить можно! — сказал Наив расстроенно и решился, наконец: — Веар, не сочти за наглость. Раз всё вокруг закрыто, приходи ко мне, на месте разберёмся.
Недолгое молчание в ответ, и потом:
— Я думала, ты никогда не позовёшь! Адрес точный пиши.
«Вот я мачо-переросток! Чуть время не упустил!» — обругал себя мысленно Наив и срочно кинулся бриться и менять полотенца в ванной. А вдруг что? Он изрядно нервничал: «Как это будет? Обычно же после ресторана, сытые-пьяные… Чаю попьём? Что у меня есть к чаю? Ничего женского. Пустого чаю, б^˅^ь? Вот я дебил! Надо было хоть шоколадку заказать заранее! Вино… Да, есть бутылка красного. А если она пьёт белое? Если она пьёт белое, то только чай! Что к вину? Сыр… Сыра маленький кусочек, заветренный. Сука! И почему я такой дебил! В морозилке пельмени. Та-дам! Пельмени с пустым чаем — лучшее начало долгих счастливых отношений! Булочки! Вкусные булочки и вино есть в оплоте, и, скорее всего, шоколад! Как туда прорваться без очереди? Как-нибудь!» Зазвонил телефон.
— Слушай, я по дороге в оплот зайду, в магазинчик. Взять что-нибудь к чаю? — спросила Веар.
— А давай я к тебе спущусь, там на месте и решим, что взять, — ответил Наив, а сам подумал: «Моя идеальная!»
Слат вякнула было что-то о нецеломудренности внебрачных отношений, но Наив так на неё рявкнул, что та немедленно заткнулась.
Когда-то всё бывает впервые, и свидание в очереди тоже. Она была накрашена, со стильной укладкой волос и одета в каракулевый полушубок. Он был выбрит и опрятен. Они с трудом узнали друг друга и рассмеялись. Наив не знал, с чего начать. Веар сказала:
— Смеёмся в унисон — уже хорошо!