— Не люблю, когда ты так говоришь, — поморщившись, сказал Наив.
— А я не люблю так говорить, но что сделаешь — живём то, что нам жить дали. Ты окна затянул фольгой?
— Нет. Что за дичь?
— Затяни.
— Мама! Зачем? Ну правда!
— За-тя-ни! Молодые вы, глупые, не понимаете, что каждое незатянутое окно орёт своей прозрачностью: «Я не верю в ваши сказки». Затяни обязательно! И мне затяни, пока не ушёл. И в поликлинику срочно иди.
— Это ещё зачем?
— Все свои болячки предъявляй, выдуманные и реальные. Скажись больным и немощным. Хоть ногу волочи, хоть идиотом прикидывайся. Требуй обследований!
— Зачем?
— Опять «зачем»? Считай, ради маминой прихоти. Просто потому, что мама так хочет! Капризы у старушки такие!
— Хорошо. Я тут подумал… — начал было сын, но мать прервала:
— Переезжать ко мне не надо. И мысль о том, что обо мне надо заботиться, как наседка о цыплёнке, оставь сразу! Ты же меня знаешь.
— Знаю. Но мне было бы так спокойнее.
— Эгоист! — рассмеялась мама.
— Кого вырастила, — улыбнулся Наив.
— Нет, сынок. Тебе сейчас нужно очень резво крутиться, повсюду совать свой нос, чтобы быстро разобраться, как выживать. Тебе выживать! — мама посмотрела на него очень пристально и добавила: — И, судя по всему, не тебе одному!
— Как ты всё видишь? Просто лазером просвечиваешь! — деланно возмутился Наив.
— Так ты всё время мысленно от меня к ней сбегаешь. Я же вижу, не слепая. Скажешь хоть, кто она?
— Женщина, мам. Молодая, красивая, умная женщина. Теперь мы все просто мужчины и женщины и больше никто.
— Совсем никто? А на работе как дела? Будет работа-то? — забеспокоилась мама.
— Неизвестно. Пока по инерции всё как-то продолжается, но на генеральном лица нет. Вряд ли кому-то в этом мире понадобятся теперь зарубежные туры. Придумывает, как дальше зарабатывать в новом Мире Мечты Му^˅^˅в.
— Да. Теперь совсем другое понадобится.
— Что?
Мама молча принялась строить горку из салата в миске, явно не горя желанием отвечать на этот вопрос. Наив настаивал:
— Скажи! Я хочу понимать, как ты думаешь! Мы все ищем решение, куда податься, чтобы во всём этом выжить.
— Клетки. Оружие и железные клетки — вот что теперь понадобится, — ответила мама резко и тут же осеклась: — Зря я тебе это сказала.
— Ты тоже так думаешь?
— А кто ещё так думает?
— Вечный Дед. Помнишь, с лысой собакой который гуляет?
— Жив ещё, зануда-физик! Привет ему передавай, когда увидишь. Что-что, а думать он хорошо умеет! — сказала мама с затаённой улыбкой, показывающей её осведомлённость и о том, что Вечный Дед умеет плохо.
Наив ради приличия не стал углубляться в тему. Ему от всего происходящего вокруг сейчас было тошно. Очень хотелось, чтобы раз — и всё закончилось, по щелчку пальцев. Вдруг проснуться в прошлом, до «Всем внимание. Мы все в опасности!», и просто жить как жили. Провожая его, мама сказала:
— Пообещай мне кое-что…
— Мама, нет, — попробовал сопротивляться Наив.
— Ты должен. Пообещай! Если наступит «край», думай о спасении себя. Только себя. Мне очень важно, чтобы ты жил! Нет, ты не обещаешь. Я по глазам вижу, что ты собрался мне соврать, а сам будешь думать обо мне. Так не пойдёт. Ты же знаешь меня… Я на многое готова, чтобы гирей не висеть на твоих ногах!
— Мама! Нет! — теперь уже закричал Наив, поняв, что она имеет в виду.
— Пообещай мне, что, когда наступит «край», будешь думать о себе, а не обо мне, и тогда я просто поживу, наблюдая за происходящим столько, сколько смогу это вынести.
— Мне больше понравилось, когда ты сказала «если наступит край», чем «когда наступит край»…
— Не сползай с темы, хитрец! Клянись! — засмеялась мама.
— Ты просишь от меня невозможного! — упирался Наив.
— Я прошу у тебя гарантии моей нынешней жизни. Я дала тебе когда-то жизнь, теперь ты можешь дать ещё пожить мне. Обещай!
Наив прижал её к себе, уткнулся в седые волосы и шёпотом сказал:
— Обещаю.
— Вот так-то лучше, — сказала мама, отстраняясь.
Она всучила сыну телефон и пакет с недоеденной едой «на недельку» и выпроводила домой, чтобы не видел, как она плачет.
XVII
Бусина за бусиной нанизывались на новую «политику партии» свежие постулаты. Каждый день добавляли понемногу, малой каплей, чтобы не расплескалось бурлящее в народе кипение через край. Капнут и ждут, пока проглотят, переварят и успокоятся. Сопровождаемые тревожными голосами видео рассказывали, как ставят по всему миру в ружьё молодчиков с остановившимся взглядом, как толпами идут рабочие на военные заводы, где «что-то производится», как отряды женщин-боевиков безжалостно мутузят манекены ногами, в биолабораториях варят ужасные вирусы, распространяемые птицами, рыбами, грызунами, пресмыкающимися и насекомыми. Вопрос «Зачем им столько солдат?» не сходил с уст. Благодаря Вечному Деду Наив знал на него ответ. Оставалось дождаться только информационной вишенки на торте, которая всё расставит на свои места, но кое-что начало мешать. Сначала в соцсети и мессенджере волнами мелькнули видео с самых обычных площадей самых обычных городов мира, где самые обычные люди, вполне себе вменяемые, указывали на табло с сегодняшней датой и временем, а потом разворачивали камеры на шумные улицы, полные туристов, смеющихся детей, собак, кошек и голубей. Просто жизнь, и никаких очередей в рамки. Видео из сети быстро потёрли, в новостях сообщили, что злоумышленники, пытающиеся ввести граждан в заблуждение, пойманы и будут наказаны по всей строгости антифейкового закона, но осадочек, как говорится, остался. А в одну из морозных ночей Наива разбудил неожиданный телефонный звонок от Жести: