— Гулять-то теперь можно? — спросил он напоследок.
— Можно, но в пределах своего района или в районе полученного разрешения на выезд. Пока так.
Жесть весь светился от радости:
— Видишь! Не нужны им тут такие, как мы с тобой. Сами выпихивают, на х˅^! Коридор будет! Зае^˅^ь!
— Ты уверен, что стоит туда идти? Уверен, что реально выпустят? — с сомнением спросил Наив.
— Конечно, б^˅^ь! Чего с нами возиться-то? Кыш нас, и всем хорошо! А то будем пиз^˅^ь не по делу, думать, сеять недоверие в неокрепшие умы граждан. И им хорошо, и нам хорошо! Сегодня же запишусь на выход.
— Обрабатывать будут. Уверен, что стоит того?
— Ты с ума сошёл! Стоит ли того? А разве есть выбор? Свобода — это такая штука, которую лучше один раз ощутить, чем сто раз себе представить. Не использовать такой шанс — быть долбо˅^˅м сказочным! Здесь мы уже рабы еды! Мы ходим к ним с протянутой рукой: «Дайте пожрать, дяденьки», и рады уже тому, что сыты! — почти кричал Жесть.
— А если нет? Если просто выявят предателей и всех несогласных пересажают? Или того хуже — отправят в коридор, из которого никто не выйдет?
— «Выйти в окно» нигде и никогда не поздно. Жить в идеальном мире имени их пиз^˅^˅^ой фантазии я не буду. Ты видел, они сетевую игру «Мир Моей Мечты. Война» выпустили?
— Нет.
— И куда ты только смотришь? Почти неделю уже играем в эту патриотскую х^˅^ю! Там сюжет, что мы защищаем Землю от инопланетян и зомби-людей. В известных локациях: Париж, Рим, Токио, Сидней. Эдакий виртуальный милитари-тур по миру. Б^˅ буду, стоит зайти, поглядеть — многое станет ясно. Остоп˅^^˅^и! Ни х˅˅ я на это не соглашусь! Сегодня же пойду в оплот не соглашаться!
— Может, подождёшь хоть пару дней? Посмотришь, как всё будет развиваться? — попробовал урезонить юношеский порыв Наив.
— Ага! Как же! А эти мозго˅^ы возьмут и передумают! Нет уж. Дают — беру, бьют — бегу, а тут и то и другое.
Мама встретила сына с тревогой в глазах. В квартире пахло сердечными каплями.
— Как ты себя чувствуешь? — забеспокоился Наив.
— Как все. Без мата не описать, а мамам материться не положено, так что сам додумывай. Что делать будешь?
— Пока присмотрюсь, как пойдёт.
— Слава богу! Я уж испугалась, что кинешься в коридор, «на выход» очертя голову. Думала, отговаривать придётся!
— Мама, мне через месяц сорок. Куда я кинусь очертя голову? Только в уныние!
— Главное, чтобы не в окно! Ты в поликлинике был заранее, как я говорила?
— Был. С глазами беда какая-то. Сказали операцию делать, хрусталик менять.
— Какое счастье! — воскликнула мама.
— Я тоже так думаю. Спасибо, — поблагодарил Наив.
— Привезёшь ко мне свою любовь знакомить?
— Постараюсь. Если она согласится.
— А если не согласится, в ковёр заворачивай и тащи насильно. Не те теперь времена, чтобы нос от мам воротить! Не так много нас есть, своих-то. И всё равно помни: верить можно только себе. Даже мне нельзя!
— Хорошо, мама. Только я и себе-то, похоже, уже не верю. Говорю Веар, что справимся, всё будет хорошо, и сам себе не верю.
— А с чего бы тебе поверить в такую глупую небылицу? Не будет всё хорошо. А вот справимся мы и с тем, что нехорошо. Где наша не пропадала! Себе теперь верить надо крепко — только на себя и надежда!
XXII
В оплоте крутили перепевку старого мотива:
Кто готов судьбу и счастье
С бою брать своей рукой,
Выходи солдатом верным
На простор страны родной!
Припев:
Враг лютует, но границы
Мы без боя не сдаём.
Мы — спина к спине — у мачты,
Против тысячи вдвоём!
Дрон на помощь миномёту —
Славный выдался денёк!
Пушка сломит их упрямство,
Жми смелее на курок.
Припев:
Славь, солдат, страну родную,
Не кури, не пей вино!
Подлый враг, проси пощады,
Генерал убит давно!
Повторяли раз за разом, перемежая объявлениями. Очередь из ожидающих регистрации длинным хвостом виляла аж за дом. Весеннее солнце припекало так, что те, кто посмелее, подставляли лица лучам, устроив во дворе огромный естественный солярий, расстегнули куртки и сняли шапки. Другие же, наоборот, кутались в фольгу от всех видов излучения и от солнышка заодно. Стояли семьями, с детьми, с собаками, с бабушками и дедушками, словно боялись разлучиться хоть на минуту, но, на удивление, говорили, смеялись, как будто впереди их ждало что-то хорошее, а не мобилизация. Люди так устали от страха и тревоги, что, похоже, перестали бояться и тревожиться. Побыть на солнышке вместе — уже хорошо.