— У меня с «цецечницей» только ты, а ты сматываешься, так что научиться мне не судьба.
— В основе — язык жестов, язык глухих. Изменённый, конечно, почти без губ, потому что нельзя палиться. Будешь его знать — сможешь понять. Попробуй. Лишним не будет.
— Есть ещё какие-то жесты, которые надо знать обязательно? — спросил Наив.
Жесть не задумываясь постучал тыльной стороной прямых пальцев по подбородку снизу:
— Это значит — осторожно.
Быстро приложил кулак сначала ко лбу, потом к подбородку.
— Это — спасибо.
Он выглядел совсем не по-студенчески — не беззаботно. Ничто так не способствует взрослению, как большая беда. Они попрощались.
Наив встретил Веар у выхода из оплота. Она улыбалась, но как-то натянуто, неестественно. Он схватил её за руку и почти бегом потащил в подъезд, заставил достать карточку уже в лифте. Синяя, с надписью: «Военнообязанный».
— Почему ты-то военнообязанная? Что за чушь! — возмущался Наив, мечась по квартире как разъярённый лев в клетке.
— Потому что я косметолог. Настоящий врач дерматолог-косметолог. Все врачи военнообязанные.
— Ты маски будешь солдатам делать или брови выщипывать? — не унимался Наив.
— Перевязки. Они везде одинаковые. Инъекции, они же уколы, — спокойно отвечала Веар.
— Как ты можешь быть такой спокойной! Ужас какой-то! — кричал Наив. — У тебя болячки есть какие-нибудь, чтобы откосить?
— Не-а. Я как космонавт — можно хоть завтра на орбиту засылать. Тебе не пора ли в оплот? Время подходит. Только не учуди там чего-нибудь! Поспокойнее, — сказала Веар и погладила его по голове, как маленького ребёнка, до которого нужно было тянуться. — Время покажет, что из всего этого получится. Сейчас психовать точно бесполезно.
Наив вернулся из оплота с зелёной картой: «Трудовая мобилизация». Сорок лет в сочетании со всеми собранными заранее диагнозами уберегли от воинской повинности, но радости он найти не мог — слишком беспокоился за Веар. Вечером написал Жести. Сообщение осталось непрочитанным.
XXIV
Поликлинику разделили на два крыла: мужское и женское, «М» и «Ж», как в общественном туалете. Назвать происходящее медкомиссией было сложно. Такого нервного сборища людей в одном месте Наив ещё никогда не видел — люди огрызались, лезли без очереди, переспрашивали одно и то же, требовали руководство, требовали «человеческого отношения», кричали, что будут жаловаться. И ни одного лица, пышущего здоровьем: у всех тёмные круги, красные или жёлтые глаза, измождённый вид. «Похоже, здоровым в наше время быть совсем не в тренде», — подумал Наив.
На входе каждого взвешивали, измеряли рост и выдавали обходной лист с номерами «постов», которые он должен посетить. Нужно было «пробежаться» по всем десяти номерам и потом сдать лист с результатами, печатями и подписями на стойку регистрации. Усталые врачи тоже явно мечтали о «человеческом отношении». Они сидели на «постах» за столиками с табличками «хирург», «невропатолог», «лор» и прочими в кабинетах, коридорах, холлах и без перерыва принимали людей. Похоже, работали без выходных и вряд ли даже на обед могли отлучиться. Люди подходили к посту, садились на стул. Звучал вопрос:
— Жалобы есть?
— Есть, — отвечал каждый.
— Что беспокоит? — уточнял врач.
— Спина болит.
— Ранее обращались?
— Нет.
— Тогда это не является противопоказанием.
— Глаза не видят.
— Ранее обращались?
— Нет.
— Тогда это не является противопоказанием.
— Писаюсь во сне.
— Ранее обращались?
— Нет.
— Тогда это не является противопоказанием.
— Что же мне, сдохнуть, если я ранее не обращался?
— Это был ваш выбор.
Печать, подпись и крик: «Следующий!»
Уже в ожидании очереди к первому «посту» из своего списка Наив понял, что никакие новые «болячки» здесь не принимаются, поэтому на вопрос о жалобах сразу ответил:
— Всё есть в истории болезни.
Врач посмотрел на него с благодарностью, переписал с монитора компьютера данные в обходной лист. Так повторилось десять раз. Потом Наив метался по двору в ожидании Веар и думал: «Как мама могла всё это предвидеть? Почему я не мог? Что она знает такого, чего я не знаю?» Люди выходили из поликлиники злые, разочарованные. Брюзжали, курили, матерились, кутались в накидки из фольги, но быстро шли прочь, подгоняемые улыбками автоматчиков, дежурящих по периметру здания. Да, автоматчики были без защитных костюмов, в обычной военной форме, и мило улыбались.