— Много лиц в очереди в коридор показали?
— Не знаю, не считал.
— Так посчитай.
Мама включила телевизор. Оказалось, на одном из каналов транслируют очередь. Репортёры идут между людьми с камерой, кого-то спрашивают о причинах, кому-то предлагают передумать. Лица, лица, лица…
— Зачем они это делают? — удивился Наив.
— Это я тебе хочу задать этот вопрос, сынок. Попробуй сам на него ответить. У них якобы есть возможность снимать видео «там», за границей. Нам показывают идущих в рамки, кадры из военных лагерей и с предприятий, а очередь показывают здесь, на нашей территории? Что бы они должны были показывать, если бы хотели остановить сомневающихся от ухода по коридору?
— Как там их облучают, они становятся зомби и идут в рамку. Или как их там арестовывают, — сказала Веар.
— Точно. А они показывают реальных людей здесь, до перехода границы. Зачем, подумай?
Наив молчал. У него звенело в ушах и мысли путались в голове.
— Хорошо, я тебе помогу. Скажи, что ты почувствовал, когда увидел там своего приятеля? — добавила мама.
— Надежду. Острый приступ надежды и желание сейчас же бежать в оплот и сказать, что я хочу выйти по коридору, — сдавленным голосом сказал Наив.
— Правильно. Как и десятки миллионов других сомневающихся. Им тут не нужны сомневающиеся, понимаешь? Им тут нужны послушные.
— Так они и выпустят непослушных туда. Нас туда! Что с нами делать-то ещё, ведь нас и правда десятки миллионов! — немного воспрянул духом Наив.
— То есть ты предполагаешь, что они готовы выпустить десятки миллионов людей, которые знают, что здесь происходит, не доверяют этой власти, злы на неё и оставляют здесь своих близких? Для чего? Чтобы их здесь не было — понятно. Но точно не для того, чтобы они оказались там!
— Мама! Ты ужасный человек! Как можно так поступать! Как можно вот так взять и раздавить такой красивый волшебный замок! — сказал Наив с досадой.
— Замок из песка раздавить несложно, сынок. Строй замок попрочнее, и я с удовольствием в нём поселюсь. Никаких «пойду в оплот и попрошусь в коридор»! Ждите, — ответила мама и тяжело вздохнула.
Наив вспомнил слова Вечного Деда: «Вам соврали раз, соврали другой, десятый, сотый, а вы продолжаете верить», и тоже тяжело вздохнул.
XXV
II
Время снова превратилось в тянучку неопределённости. Все ждали окончательного мобилизационного распределения. Разъяснительную работу уже провели: больше никаких коммерческих компаний, никаких продаж, никаких «маркетингов» и «мерчандайзингов» — только самые необходимые виды деятельности. ITшникам, врачам, силовикам — особый почёт и привилегии. Учителям — срочные курсы профессиональной переподготовки для работы по программе «Мир Моей Мечты». Всё имущество наскоро национализировано «на период особого времени», такое понятие, как частная собственность, «временно неактуально». Всё для защиты, всё для будущего!
Бывшие белые воротнички, «бесполезные менеджеры», как Наив, либо пойдут в армию, либо работать на государственных предприятиях на «вакантные должности», либо отправятся на «стройку века — Стена». Стена стала такой же неотъемлемой частью жизни, как оплот, телевизор и автоматчики. К лозунгам «Еды хватит всем» и «Всё для защиты, всё для будущего» добавилась стена во всех видах. Плакаты с проектами будущей стены, моделями её отдельных участков, светлыми лицами строителей стены в одинаковых оранжевых комбинезонах развесили повсюду, куда ни кинь взор. Мир Моей Мечты, защищённый стеной, становился предметом мечтаний. Стену представляли панацеей и от вторжения, и от излучения, и от боевых гусей, и от мышей, и от ящериц, и от опасных комаров, потому что на ней будут размещены мощные экранирующие установки, «достающие до самого космоса», специализированные ловушки и репелленты. Даже ветер, дующий через стену, будут дезинфицировать. «Когда построим стену, защитим свою Родину, сможем вернуться к нормальной жизни». Всё упиралось в стену — и счастье, и будущее. Нет… И счастье, и прошлое, потому что будущее больше никого не интересовало. Зачем строить какое-то неизвестное будущее, идти ощупью, шишки набивать, если можно отобрать то, что есть, и сделать мечтой возвращение в благополучное прошлое? «Жить как раньше» — вот что не сходило с уст!
Телеэкраны по-прежнему пугали страшилками об облучении, клепали похожие друг на друга видео о трудовых рабах и жирующей за границей элите. Шоу с перебежчиками пополнилось теми, кто предал родину недавно — якобы ушёл по коридору, убедился в реальности всемирного зомбирования и поспешил вернуться обратно. Их тоже принимали. Прилюдно журили за недоверие своей стране на ток-шоу, заставляли краснеть, каяться, рыдать, и после клятвы в верности возвращали «в общество свободных людей и великой добродетели». Они с гордостью надевали военную форму или оранжевые комбинезоны стеностроителей.