«Не умирай, – думал я. – Живи, черт тебя побери… Пожалуйста, живи».
Полицейские сновали туда-сюда. Пришел инспектор, стал задавать вопросы. Я рассказал ему, что случилось. Клэр тоже. Я не знал, как сероводород попал в мою проявочную. Совершенно случайно им надышался Джереми. Я не знал, зачем кому-то понадобилось заполнять газом мою проявочную. Я не знал, кто это сделал.
Инспектор сказал, что не верит мне. Никому не устраивают таких смертельных ловушек просто так. Я должен знать почему. Я покачал головой. Говорить по-прежнему было мукой. «Если Джереми умрет, – подумал я, – то я расскажу ему. Иначе – нет».
Откуда я так быстро узнал, что там газ? Клэр сказала, что я среагировал мгновенно. Почему?
– Сульфид натрия… использовался в фотолабораториях. Иногда до сих пор используется… но не так много… из-за запаха. Я не держал его у себя. Это… не мой.
– Это газ? – озадаченно спросил он.
– Нет. Продается в виде порошка. Очень ядовит. Входит в комплект для тонирования в оттенок сепии. Такой производит «Кодак». Называется Т-7 А… мне кажется.
– Но вы-то знали, что это газ.
– Из-за Джереми… Он упал в обморок. И я вдохнул… почувствовал себя… плохо. Можно получить газ… с помощью сульфида натрия… я просто понял, что это газ… не знаю как… я просто понял.
– Как делают сероводород из кристаллов сульфида натрия?
– Не знаю.
Он настаивал, чтобы я ответил, но я и правда не знал. «А теперь, сэр, – сказал он, – поговорим о ваших синяках. Вам явно плохо, вы слабы. Да и лицо ваше… вы уверены, сэр, что это результат падения с лошади?» Поскольку ему кажется, должен он заявить, что это больше похоже на следствие жестокого избиения. В свое время он повидал такое.
– Падение, – ответил я.
Инспектор спросил Гарольда, который хотя и выглядел озабоченным, но ответил без обиняков:
– Плохое падение, инспектор. По нему лошади прошлись. Если вам нужны свидетели… ну, тысяч шесть народу видело.
Инспектор пожал плечами, но было ясно, что он не верит. «Может, – подумал я, – чутье подсказывает ему, что я кое в чем соврал». Когда он ушел, Гарольд сказал:
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ведь когда мы расстались, у тебя с лицом было все в порядке, разве не так?
– Когда-нибудь я расскажу тебе, – пробормотал я.
Он обратился к Клэр:
– Что тут произошло?
Однако она тоже устало покачала головой и ответила, что ничего не знает, ничего не понимает и чувствует себя ужасно. Жена Гарольда нас обласкала, накормила, устроила нам постель.
В полночь Джереми был еще жив.
Спустя несколько мучительных часов Гарольд пришел в маленькую комнатку, где я сидел на кровати. Я сидел потому, что так мне было легче дышать, и потому, что я не мог спать, и потому, что у меня все ужасно болело. Он сказал, что моя юная леди уехала в Лондон на работу и позвонит мне вечером. Полиция жаждет меня видеть. А Джереми? Джереми еще жив, по-прежнему без сознания, по-прежнему в критическом состоянии.
Весь день был хуже некуда.
Полицейские побывали у меня в коттедже, видимо, открыв окна и двери, чтобы вытянуло газ, а теперь инспектор явился в дом к Гарольду, чтобы доложить о результатах.
Мы сидели в кабинете Гарольда. При свете дня стало видно, что инспектор – моложавый блондин с умными глазами и с привычкой хрустеть пальцами. По мне, он не был похож на вчерашнего инспектора, разве что недоброжелательный вид остался прежним.
– На кране в вашей проявочной был фильтр для воды, – сказал он. – Для чего вы его используете?
– Вся вода для фотографий, – сказал я, – должна быть чистой.
Самые большие опухоли вокруг моих глаз и рта начали опадать. Я уже лучше видел и говорил – хоть какое-то облегчение.
– Ваш фильтр, – сказал инспектор, – и был генератором сероводорода.
– Быть не может.
– Почему бы и нет?
– Ну… я же всегда им пользовался. Он же только для смягчения воды. Его восстанавливают с помощью соли… как и все смягчители.
Он смерил меня долгим задумчивым взглядом. Затем он исчез на час и вернулся с коробкой и молодым человеком в джинсах и свитере.
– Итак, сэр, – сказал инспектор с заученной протокольной вежливостью подозрительного копа, – это ваш фильтр?
Он открыл коробку и показал мне содержимое. Фильтр фирмы «Дерст» с привинченной к его верхней части короткой резиновой трубкой, которую обычно подсоединяют к крану.
– Похоже, – сказал я. – Похоже на то. А что с ним не так? Он же не может выделять газ.
Инспектор дал знак молодому человеку, который вынул из кармана пару резиновых перчаток и натянул их. Затем он взял фильтр – черный пластиковый шар величиной с грейпфрут с четким делением на верхнюю и нижнюю части и отвинтил верхнюю часть.
– Внутри, – сказал он, – обычно находится фильтрующий картридж. Но, как вы видите, с этим конкретным фильтром дело обстоит по-другому. Здесь внутри находятся два контейнера, один над другим. Сейчас они оба пусты… но вот этот, нижний, содержал кристаллы сульфида натрия, а вот этот, – он выдержал паузу с прирожденным актерским чувством, – верхний содержал серную кислоту. Наверняка здесь была какая-то мембрана, разделявшая содержимое обоих контейнеров… но, когда открыли кран, вода под давлением прорвала или растворила мембрану, и два реактива смешались. Серная кислота и сульфид натрия, перемешиваемые водой, – очень эффективный генератор сероводорода. Он будет продолжать выделять газ, даже если отключить воду. Предположительно, воду включил мистер Фолк.
Повисло долгое, многозначительное, гнетущее молчание.
– Итак, вы видите, сэр, – сказал инспектор, – это никоим образом не несчастный случай.
– Нет, – тупо ответил я. – Но я не понимаю… честно не понимаю… кто мог засунуть туда такую штуку… ведь нужно было знать, каким я пользуюсь фильтром, разве не так?
– И в первую очередь, что у вас вообще есть фильтр.
– Все, у кого есть проявочная, пользуются хоть каким-нибудь фильтром.
Опять молчание. Казалось, они ждут моего рассказа, но я не знал, что им сказать. Это не мог быть ден Релган… зачем ему утруждать себя и устанавливать такое устройство, когда пара лишних пинков могла меня запросто прикончить. Это не мог быть и Элджин Йаксли – у него времени не было. Это не мог быть никто из остальных, кому Джордж Миллес писал письма. У двух была старая история, давно прошедшая и забытая. Один все еще был у дел, но я ничего ему не сделал и вообще не говорил ему о том, что письмо существует. Это ни в коем разе не мог быть он. Он наверняка не стал бы убивать меня.
Что оставляло мне одно, самое неприятное объяснение – кто-то думал, что у меня есть нечто, чего у меня не было. Кто-то, знающий, что я унаследовал шантажирующие документы Джорджа Миллеса… и что я использовал некоторые из них… И этот кто-то желал помешать мне использовать еще какие-либо из них.
У Джорджа Миллеса в той коробке было определенно больше, чем я получил. Сейчас у меня не было сигаретной обертки, на которой Дана ден Релган написала свой список наркотиков. И у меня не было… чего еще у меня не было?
– Итак, сэр, – сказал инспектор.
– Никто не был у меня в коттедже с тех пор, как я пользовался проявочной в среду. Только моя соседка и налоговый чиновник.
Я замолчал.
– Что за налоговый чиновник? – прямо-таки вцепились они в меня.
– Спросите у миссис Джексон, – ответил я.
Они сказали, что спросят.
– Она говорит, что он ничего не трогал.
– Но он мог видеть, какой тип фильтра…
– Это мой фильтр? – спросил я. – Выглядит вроде бы так.
– Возможно, – сказал молодой человек. – Но он должен был бы видеть его прежде. Оценить размеры. Затем он вернулся и… по моим подсчетам, на то, чтобы вынуть картридж из фильтра и заменить его пакетиками с реактивами, ушло бы не более тридцати секунд. Очень чистая работа.
– Джереми будет жить? – спросил я.
Молодой человек пожал плечами:
– Я химик, не врач.
Через некоторое время они ушли и забрали фильтр.