- Глутамат может не унести всех по стене, - Нат подбежал к двери. – Если не примут за своих, придётся прорываться с боем!
Кочерыжкин с ружьём наперевес первым бросился через вторую комнату вниз по лестнице. Вооружившиеся товарищи и монарх не отставали, Рик крепко держался за руку Ната. По дороге король объяснил, как управлять костюмами, и велел настроиться на лес у границы, где они вошли в Гардарию.
Торопливые шаги прогрохотали по деревянной лестнице. Пролёт, другой, третий. Повар заглядывал в комнаты на этажах, заставленные разнообразной мебелью: от стеклянной и металлической до резной деревянной. При взгляде на обстановку складывалось впечатление, что здесь поработал какой-то сумасшедший дизайнер, до того нелепым было сочетание продвинутых, технологических вещей и простых предметов.
- Вот точно всё краденое, - заметил Крузенштерн. – Не верю, что у них такой разброс в возможностях. Взглянуть только на нелепые пирамиды из диванов или столов. Сороки, честное слово!
Как ни странно, дом оказался пуст. То ли хозяева перепугались, то ли притаились в засаде. Вся компания вышла на улицу и огляделась. Несколько гардарийцев заметили их, но никак не отреагировали даже на оружие.
- Всё, уходим, - Нат зашагал к лесу, оглядываясь. – Смотрите в оба, мы не будем в безопасности, пока не перейдём границу.
Свита последовала за ним.
У Рика замирало сердце. Вокруг сомкнулся полутёмный ельник, таинственно окутывая шорохом множества лапок, постукиванием ветвей и гулом ветра над головой. Из мягкого дёрна выглядывали корни и грибы, неподалёку проползла змея. Одному – пусть даже с Глутаматом – ему было бы куда страшнее. Но сейчас, под защитой взрослых, ему было во много раз спокойнее. Казалось, все опасности уже позади.
Неожиданно король, шедший рядом с указывающим дорогу конём, потянул его за уздцы и развернул в другую сторону. Люди, озираясь, начали подходить.
- Попробуем запутать след, - прошептал монарх. – Если за нами кто идёт.
Мальчик заозирался, страх вновь сковал холодными клещами. Теперь за каждым деревом ему мерещился гардариец.
- Но если они нас преследуют, разве не стали бы стрелять? – Спросил он так же тихо.
- Вспомни, что ты чувствуешь, глядя на знакомых в костюмах вредителей, - ответил Нат.
Король считал, что, принимая лазутчиков за своих, гардарийцы всё-таки сомневались в ощущениях. Неудивительно после того, как Кочерыжкин припугнул волков расстрелом.
Путь затягивался. А так хотелось плюнуть на всё и броситься к границе, перебежать её и очутиться в безопасности! Но приходилось шагать по тёмному лесу, забредая в глушь. Они ещё несколько раз свернули наобум. Лес был по-прежнему тих, и наконец Нат позволил своему коню вести их к границе.
Как ни странно, люди на сей раз не порывались вести себя подобно гардарийцам. Из этого следовал интересный вывод.
«Напряжение и настороженность подавляют инстинкты? – Думал Нат. – В городе, несмотря ни на что, мы расслабились, ведь были своими. А сейчас как изгои, - он широко улыбнулся, едва не хлопнув в ладоши. – Я научился! Всё-таки научился носить этот костюм!».
За изогнутыми лапами елей показалось небо. Обрадованный Рик зашагал быстрее, потянув монарха за руку. Вся компания остановилась под сенью елей, жадно оглядывая поля родной страны, залитые лучами солнца. Но тучи, стремительно приближавшиеся с горизонта, и порыв холодного ветра напомнили, что надо ещё позаботиться об укрытии.
- Глутамат, преврати всех обратно, - махнул рукой Нат и тут же схватился за голову, проверяя, всё ли в порядке с искусственной шевелюрой.
Рик на вопрос о парике успокоил, что ничего не изменилось, а король, вспомнив ещё и о цветах, отошёл за дерево. Расстегнув молнию комбинезона, он достал мятые бутоны. Потом вернулся и отдал их пажу.
Они превращались последними. Но едва сэр Ульрих поймал вылетевшего из уха Глутамата мальчика, как в его спину ткнулось дуло ружья.
- Хотели обмануть волков на их территории? – Прохрипел позади знакомый голос.
Реакция капитана была мгновенной. Не успел никто ничего предпринять, как он нырнул вниз и ударом выбил оружие из рук волка.
- Ни с места! – Прогремел Кочерыжкин, вскидывая своё ружьё.
Выбежавшие из чащи гардарийцы – человек десять, в масках серых псов – остановились. Они все были вооружены. Капитан меж тем ударил прикладом своего противника, и тот рухнул без сознания.
Волки взвыли и открыли огонь.
- Быстрее, прячьтесь! – Крикнул Нат и, схватив пажа, первым бросился в укрытие.
Остальные, отстреливаясь, попрыгали за деревья.
В первые секунды никто не пострадал – гардарийцы либо хотели припугнуть, либо не умели обращаться с оружием. Но уже подбегая к укрытию, Нат ощутил в боку жгучую боль. Он вскрикнул и, собрав силы, отскочил под защиту дерева. Падая, он снова ушиб локоть. Рик поспешно вскочил. К королю подбежал Тризнов, прихрамывая – его тоже задело.
Снаружи раздавались дикий вой, грохот выстрелов и какой-то странный звук, будто пули рикошетили от металла.
- Где… остальные? – Тяжело дыша от боли, Нат огляделся. Он тут же зажмурился – рану жгло немилосердно, дыхание вырывалось через силу.
- Здесь, не волнуйтесь, - врач открыл чемоданчик.
Рик было выглянул из-за дерева, но Тризнов шикнул:
- Не высовывайся! Подстрелят же!
- Они в Глутамата стреляют, а за ним господин Кочерыжкин спрятался! – Воскликнул мальчик. – А конь живой, ему будто всё равно!
Нат от изумления открыл глаза. Врач тихо выругался. Потом быстро расстегнул рубашку монарха и начал обрабатывать рану.
- Дышите равномерно. Вдох. Выдох.
Пока врач извлекал пулю, стрельба утихла. С поля доносились стоны раненых и одинокое, но довольное ржание. Нат пытался дышать под диктовку Тризнова. Бок онемел, и король запаниковал, не понимая, дышит ли он. Но спокойный голос врача немного вселял надежду.
Нат судорожно вздохнул.
- Он выживет? – Раздался рядом жалобный голос Рика.
- Выживет, куда денется.
Потом в уши ворвались крики людей. Ната подняли на носилки и куда-то понесли. Вокруг замелькали лица пограничников, потом крестьян.
- Что с ним?
- Эти гардарийцы вконец оборзели – нашего короля трогать!
- Да дать им бой! Собрать армию и ударить по ним!
- Не нужно… я знаю, как… их приструнить, - пробормотал Нат, закрывая глаза.
Он пытался сохранить дыхание, которого не чувствовал.